Джонсоны

Я тут живу больше вас и ни разу ни цента не брал из сейфа на свои личные нужды! Вы не смеете обвинять меня в этом! – Он почувствовал, как защемило сердце.

– А может, ты в сговоре с этими смутьянами, поэтому они приходили ко мне извиняться в прошлом месяце? Может, вы хотите ослабить моё внимание, а когда подвернётся удобный случай, прихватить мои деньги и сбежать? – Джош улыбался в душе от сказанного, но лицо его было серьёзным и строгим.

– Я ещё раз говорю, не смейте обвинять меня в краже. Если вы считаете меня вором, выгоните меня с вашей фермы или дайте спокойно дожить свои дни!

Произнеся эти слова, Дик был уверен, что с ним так не поступят.

Джош просто не мог так поступить, ведь Дик всему обучил его, всё показал – без него ни один колосок пшеницы не был бы собран и продан. Тем более после посева он плохо себя чувствовал, и Джошу это было известно. Да и с его скупостью он бы не выгнал бесплатного рабочего.

– Ты прав, – холодно сказал Джош. – Чтобы через полчаса духу твоего не было на моей ферме.

Я более не нуждаюсь в твоих услугах и освобождаю тебя от обещания прежнему хозяину.

Дик впал в ступор. Он не мог вымолвить ни слова.

– Что стоишь, старик? Время идёт, – он показал пальцем на настенные часы, которые висели напротив его стола, – иначе я вызову полицию и обвиню тебя в незаконном проникновении на частную территорию.

Тут ступор отошёл.

– Но к-куда я пойду? У меня ничего нет кроме этой фермы.

– Это твои проблемы. И это не твоя ферма, ты тут только бесплатный рот, который каждый божий день проедает мои запасы еды.

– Но у меня даже денег нет, всё, что я скопил, я отд…

– Меня не волнует, куда ты дел украденные деньги, можешь оставить их себе. Там было достаточно, чтобы уехать на другой конец мира.

Вся уверенность Дика ушла в небытие. Он уже ничего не мог ответить этому бездушному человеку.

– Тогда я пойду собирать вещи, – со слезами на глазах ответил он.

– Никуда ты не пойдёшь, все твои вещи останутся мне взамен украденных денег.

Можешь забрать только то, что сейчас при тебе.

При Дике ничего особо ценного не было, кроме той одежды, которую он надел перед тем, как зайти в дом. Он всегда так делал, потому что не мог появиться в хозяйском доме в рваном или грязном. И его трость, которую он приобрёл, когда последний раз выезжал в город. Из-за большой нагрузки у него появились проблемы с правой ногой, он больше не мог на неё наступать полным весом.