Что за черт

Что за черт

Андрей Игоревич Егоров

Андрей Егоров

Что за черт

***

– Что за черт?! – демиург Савва-офф отстранился от обзорных экранов и прокричал: – Миланья, чаю давай!

Венец творенья – человек на призыв даже и не подумала отозваться. И ведь пожалел ее глупую, взял к себе в чертог, полагал, со временем из девицы выйдет толк. Ничего подобного – как была дура дурой, так и осталась.

Савва-офф прошелся по комнате, тесная клетушка с белыми гладкими стенами, девственной чистоты, как и полагается обиталищу подлинного демиурга, творца миров, управителя судеб человеческих народов.

Избранных, и не слишком.

– Чай!!!

Безрезультатно. Милания бездействовала.

Савва-офф похрустел пальцами, пребывая в крайней степени раздражения. Мало ему того, что смертные снова затеяли конфликт на распроклятом Ближнем востоке – не иначе вездесущие черти баламутят, так еще эта дурища… Доведет, придется отправить обратно – доживать короткий бабий век на земле…

В коридоре шаги сердитого демиурга грохотали поступью каменного гостя.

Специально топал яростно, как истинный громовержец. Надеялся, у девицы проснется гражданское самосознание, и она появится, услужливая, с виноватой гримасой на пухлом личике. Не проснулось.

Он решительно проследовал в апартаменты Милании, как истинный хозяин. Все равно для него, бесполого существа, в этом смысле она интереса не представляет. Баба-дура, как он ее привычно величал, поначалу сильно негодовала, краснела так, что становилась похожей на спелый томат – овощ вкусный, но цвета паскудного, столь любимого тьмой.

Пришлось снять нижнюю часть комбеза, продемонстрировать, что у него далеко не все, как у людей. То, что они по его образу и подобию созданы, факт, конечно, безусловный, но не совсем достоверный. Должны же быть творческие доработки. Иначе рутина и скука смертная. И потом, без такой маленькой детали, как разделение полов, человечеству было бы куда как скучнее существовать. Правда, и ему спокойнее. Но это уже второй вопрос. О себе великий демиург Савва-офф думал в последнюю очередь – не страдал предосудительным эгоизмом и прочими малопривлекательными пороками.

В комнатах служанки царила подозрительная тишина.

– Миланья! – снова позвал Савва-офф. Ни ответа, ни привета. Словно сгинула в одночасье. А ведь еще утром крутилась рядом, щебетала по своей бабьей паскудной привычке, выспрашивала у него очевидные глупости, мешая работать. Кажется, он послал ее к черту и углубился в расчеты и корректировки.