Яновы: Штабс-капитан Янов. Племянник Янова

Станислав Люцианович прикинул в уме: когда они встретились у «Викентьича» с тем, другим Яновым, этот, одесский, уже семь лет как спал смертным сном на приморском кладбище. В каком же году родился этот? В тысяча восемьсот двадцать третьем, надо полагать. В царствование государя Александра Первого, выходит, при Пушкине. Так что едва ли родственник тому, московскому. Отец разве? Может быть, в конце-то концов. Но напоминание пришло с того самого дальнего, холодного берега, к которому устремлена вся жизнь и где ждет его, хочется верить, душа бедного Ли.

Пусть дни идут. И вестью дальной вея,

Меня настигла хладная струя.

И жизнь моя – безчарная Цирцея

Пред холодом иного бытия [2 - Подлинное стихотворение Муни (С. В. Киссина) от 1911 года. (Прим. Е. Витковского.)]

Вторая строфа куда-то пропала. Станислав Люцианович поскреб ногтем зелень, облепившую буквы надгробия, и вспомнил слова московского собеседника о том, что в Париже могилы лучших русских поэтов пребывают в полном небрежении.

О жизнь моя! Не сам ли корень моли

К своим устам без страха я поднес.

И вот теперь – ни радости, ни боли,

Ни долгих мук, ни мимолетных слез.

Третью строфу Станислав Люцианович пробормотал уже вслух, вспоминая, как шевелились губы старика в миг прощания в московском трактире, что-то шепча невыносимо важное, но уже никогда не узнать, что именно, и даже не вспомнить – на каком языке:

Ты, как равнина плоская, открыта

Напору волн и вою всех ветров.

И всякая волна – волна Коцита,

И всякий ветр – с Летейских берегов.

Ветер с моря усиливался, и Станислав Люцианович почувствовал одновременно приближение ночи и подступание ужаса. Он поднялся, погасил папиросу о надгробие и, покашливая от дурного табаку, побрел домой.

2002, 1984, 1982, 1919, 1916, 1914, 1901

Племянник Янова

Было зябко, было необходимо.

    Евгений Витковский. «Штабс-капитан Янов»

Часть I

1

Фамилия Янов мне запомнилась. Одно из воспоминаний детства, подробностей, вроде бы случайных, которые сохраняются, вызывая за собой целые сцены, а те, в свою очередь, помогают почувствовать то, что называется air du temps, атмосферу эпохи.

Застолье у моего отца. Он любил, когда у него собирались компании.