Жизнь как кино

Когда почти все были в сборе, и пора было уже рассаживаться за стол, весёлая компания обнаружила, что ни Ирины, ни Александра среди нас то и нет. Нашли их в соседней комнате. Они, как были в рабочей одежде, так и прикорнули на диване. Устали, понятное дело. Приготовить еды на такую ораву – дело не шуточное.

Пусть пол часика поспят, отдохнут, решили мы, и ДР продолжился, вернее, начал набирать обороты без виновницы торжества. Было очень весело, мы выпивали, дурачились, играли в какие-то игры, в общем, прекрасно проводили время.

Не заметили, как время начало приближаться к полуночи. Пора и расходиться, метро ведь скоро закроют. И тут кто-то вспомнил.

– А где же именинница!!!?

Растолкали хозяев, они встали отдохнувшие такие, бодрые, готовые к празднику. Но, как говорится, полночь близится, мороз крепчает, а гостям пора бы и честь знать.

– Спасибо, гости дорогие, что пришли!

Ну, и начали нас пьяных и весёлых провожать. Праздник то закончился.

Да запоминающийся был день рождения, по крайней мере, для меня.

Не знаю, может кто-то его по-другому запомнил.

ГЕДРЮС

(18. 05.1945 – 13. 01. 2008)

Недавно мой товарищ рассуждал, что слово гений потеряло свой исконный смысл, стало расхожим.

–Вот ты, по жизни пересекался хоть с одним гением?

Ни секунды не раздумывая, я сказал, что да, конечно, например – это, Гедрюс Мацкявичус.

В далёком 1982 году с одним чемоданом и пятьюдесятью рублями в кармане я приехал в город, который не верит даже слезам.

Незадолго до этого, на распределении в Киевском политехе сказал, что у меня в Москве есть родственники, и женщина из министерства пошла навстречу. Меня вместо Киева распределили в ближайшее Подмосковье, в Красногорск, на КМЗ, инженером. Родственники у меня в столице были ну очень дальние, но было желание работать на «Мосфильме», поступить во ВГИК и стать кинорежиссёром. Но сначала, кто помнит, надо было отработать по распределению, на заводе. И не знаю, что бы я делал в этом чужом огромном городе, засох бы с тоски, наверное, если бы не Гедрюс Мацкявичус, вернее, если бы не театр Пластической драмы, который он создал, и который гремел тогда на всю Москву, да и на всю страну.

То, что делал этот самобытный коллектив, потрясало зрителей, было ново, ни на что не похоже и, соответственно, толпы фанатов их боготворили. Что сказать, если сама Майя Плисецкая была среди этих поклонников.

В начале сентября был набор в студию при театре.