Березовский vs журналюги

Все деньги должны были контролироваться опытным Патаркацишвили. Но! Но никто почему-то не вспоминает, что за сутки до выстрелов на Новокузнецкой Влад сказал, что $$$ должны «идти на развитие». Тот есть расписался в желании и готовности рулить финансовыми потоками. Это никак не входило в планы Березовского (то есть читай: Бадри). Было решено «укоротить зарвавшегося», однако план был перевыполнен некомпетентными исполнителями – вторая пуля оказалась фатальной.

Не с руки эту версию экс-партнерам убитого озвучивать.

Они все (ну, или почти все) поддерживали тесные отношения с тандемом Бадри—Борис, и многие из них (опять же – почти все) выиграли: Листьев с ними планировал, увы, расстаться.

Бориса Березовского я знал лишь как медиамагната. Поэтому как бизнесмена и/или политика оценивать его не возьмусь. А вот как маститого олигарха, не очень умело игравшего в газеты и каналы, описать могу без проблем. Хотя, конечно, и без малейших претензий на полноту картины. Общались мы с ним недолго и дружны ни разу не были.

Кстати, в своем Facebook-дебюте 27 февраля 2012 года сам беглый олигарх покаялся: «Я прошу прощения за попранную мной свободу слова. Оправдывая себя стремлением спасти Россию от красно-коричневой чумы, я, определяя политику главного информационного рупора страны, пренебрегал демократическими ценностями. Мои действия положили начало уничтожению независимой журналистики».

Тот же Доренко здесь вспоминает, как он приносил мандарины Борису в больницу и тот рассказал ему про «Единство»; это аутентичный монолог, записанный тогда, в 2001 году, «из песни слова не выкинешь» (©).

Сергей Доренко.

Набор букв, слов и фраз, который сейчас зрит читатель, – ни разу не книга. Никаких версий, никаких лжесенсаций. Просто прямая речь олигарха, людей из его окружения и пристрастные комментарии. Это даже не попытка политической криминальной биографии. И не заказ заинтересованных лиц. Нет, нет. Просто в первые недели после смерти Бориса началась стихийная генерация мегамифа о Великом Комбинаторе… Кстати, многие вспоминали тогда Ильфа & Петрова, сдержанную речь на могиле «бывшего слепого, самозванца и гусекрада» Паниковского.

«Остап снял свою капитанскую фуражку и сказал: – Я часто был несправедлив к покойному. Но был ли покойный нравственным человеком? Нет, он не был нравственным человеком. <…> Все свои силы он положил на то, чтобы жить за счет общества. Но общество не хотело, чтобы он жил за его счет.