Пятая колонна. Made in USA

Он представляет собой не более чем оперативный замысел, в свою очередь, предполагавший разработку и осуществление соответствующих действий…

Прежде чем ответить на кажущийся Дейчу самым главным вопрос – об источнике появления анализируемого документа, а его мы дадим и в узком, и в широком смысле слова, – сформулируем, как это полагается в историковедческой экспертизе, вопросы, требующие определенного ответа.

Этих вопросов четыре:

1. Мог ли этот документ появиться в указанное время – в апреле 1945 г.

2. Мог ли этот документ в то время стать достоянием советского руководства?

3. Есть ли свидетельства идентичности содержания документа взглядам приписываемого ему автора?

4. И, наконец, реализовался ли он на практике?

Мы представляем на суд читателя развёрнутые ответы на каждый из этих вопросов.

Поскольку после кончины президента Рузвельта вопрос о будущем мира внезапно встал перед недостаточно компетентным и информированным вице-президентом США Гарри Трумэном, естественно, что он вызвал оживленные дебаты и в политической элите Америки, Естественно также, что было запрошено мнение и главного резидента Управления стратегических служб (УСС) разведки США в Европе Аллена Даллеса.

Мнением резидента УСС мог поинтересоваться и Конгресс, перед которым Даллес не счел нужным скрывать свои взгляды, тем более, надеясь найти им поддержку со стороны законодателей.

Таким образом, цитируемое Дейчем выступление Даллеса в Конгрессе США представляется вполне вероятным.

Но могло ли оно, в этом случае, стать достоянием советской разведки?

Это тоже весьма вероятно. Одним из возможных источников информации об этом документе мог, например, быть Элджер Хисс, высокопоставленный сотрудник администрации президентов США Рузвельта и Трумэна. По крайней мере, выдача государственных секретов инкриминировалась ему в вину в 1950 г.

Мы не случайно упомянули лексический анализ, проделанный Марком Дейчем, на основании которого он делал вывод о том, что авторство документа не могло принадлежать Даллесу. В частности, в виду различия трактовок понятия космополитизма в США и в СССР в то время.