Морской царь

– Наоборот, раньше я был само великодушие, всех всегда прощал.

– Расскажи! – обрадованно попросила Калчу – жестокость кагана могла только поднять его вес в кутигурской Орде.

– Ты же помнишь княгиню Зорьку? – обратился к Евле Дарник.

– Конечно. Мать твоего княжича Тура, погибшая от чумы два года назад.

– Когда-то она попросила у меня то, что у вас, ромеев, называется развод. И я его ей дал. И она благополучно вышла замуж за одного из моих сотских, который позже умер.

– А после она приехала в Новолипов с княжичами Смугой и Туром и ты снова сделал ее княгиней? – уточнила, сама с изумлением прислушиваясь к своим словам, Евла.

– Ульна, тогдашняя моя жена, знала о разводе Зорьки, поэтому, пока я был в походе, преспокойно завела себе полюбовника. Чувствуете разницу: Зорька попросила развод и лишь потом завела себе мужа, а Ульна сначала завела себе полюбовника, а потом стала дожидаться, когда я ей дам свободу.

– А дальше что? – вопрос вырвался у Эсфири и Лидии почти одновременно: у одной на словенском, у другой на ромейском языке.

– Две недели по возвращении я ничего не предпринимал, надеялся, что Ульна с сотским догадаются сбежать из Липова. А они не сбегали. Что еще мне оставалось делать?

– А служанку и побратима ратника за что? – опечалилась Милида.

– Как за что? – в свою очередь удивился князь. – За то, что не уговорили их бежать. По-хорошему, надо было казнить еще наместника Липова за то, что он все это допустил, но тут я дал слабину.

– Хорошо, а ты сам никогда не боялся, что какая-нибудь из твоих наложниц возьмет и из ревности оскопит тебя? – Эсфирь больше сочувствовала Ульне и служанке, чем князю. – Что тогда будешь делать?

– Ну, во-первых, я скорее от этого дела истеку кровью; во-вторых, это будет для меня самая лучшая смерть на свете…

– Это почему же? – возмутилась и не поверила ему Калчу.

– Потому что тогда я умру князем, которого никто никогда не сумел победить.

– А в-третьих? – с привычной подковыркой полюбопытствовала Лидия.

– В-третьих, мои воины наверняка прикончат не только ту, что убила меня, но и всех других моих наложниц, – любезно улыбнулся стратигессе Дарник. – Думаю, мой погребальный костер будет весьма большим.

Советчицы молчали, впечатленные последним княжеским доводом больше всего.