Княжий удел

Мухаммед то хлопал в ладоши, когда молодой музыкант заканчивал мелодию, которой развлекал хана, играя на флейте, то его руки грозно приказывали подойти ближе или прогоняли прочь. Это были руки воина, умевшего крепко сжимать саблю и искусно управлять конем.

Мухаммед был огромного роста, и приближенные вельможи к его имени уважительно добавляли «Улу», что значит «большой». Хан Мухаммед действительно вырос на зависть. Так в тепле поднимается тесто, замешенное на дрожжах. Щедрым для хана оказалось солнце Сарайчика.

Холопы князей поставили к трону Улу-Мухаммеда щедрые дары: справа стояли сундуки молодого эмира Василия, слева – эмира Юрия. Рабы по движению пальца Мухаммеда приоткрыли кованые крышки, и свет камней ослепил стоящих рядом мурз. Вздох прошел по залу, а иные закачали головами, одобрительно зацокали языками. Посмотрел хан на добро Василия Васильевича – сундуков-то здесь побольше будет, правда, все больше серебро да меха. А у эмира Юрия – золото! И трудно было предвидеть, кто же выиграет этот спор.

– Пусть говорит эмир Юрий.

Рука хана вытянулась и остановилась на оробевшем князе. Рубин на пальце Мухаммеда заиграл красным светом, и кровавые блики побежали по его белому халату.

Юрий Дмитриевич подошел поближе, низко поклонился и долго не поднимал головы.

– Просителем я к тебе пришел, хан, – наконец заговорил он. – Спор у меня вышел с племянником моим, князем великим Василием Васильевичем, который на московском столе сидит.

По старине русской и по летописям древним, на стольном городе после смерти отца старший сын его княжит, потом младшие. И после того как все отойдут, на стол садится сын старшего брата. Так было завещано отцом нашим Дмитрием Ивановичем. Да вот брат мой старший, князь Василий Дмитриевич, обошел меня в духовной грамоте и после себя на столе московском сына своего оставил. Где же справедливость, хан?

И вновь зашевелились тяжелые руки хана.

– Говори! – ткнул он пальцем в Тегиню.

Тегиня по праву молочного брата стоял рядом с троном Мухаммеда. Всего лишь два шага, и он может взойти на престол. Тегиня вышел вперед и остановился рядом с князем. Если бы знать, о чем сейчас думает хан, но по бесстрастному лицу правителя никогда не узнаешь его мыслей. Чело мурзы собралось в глубокие складки, лысый череп от напряжения вспотел.

– Эмир Юрий всегда служил тебе честно, хан. Старый слуга всегда лучше нового.