Госпожа трех гаремов

Евнух не прятал глаз, уверенно смотрел в лицо Худай-Кула.

Толпа выжидающе замерла. Ибрагим был с казанцами всегда: при Сафа-Гирее и без него, при славной бике Ковгоршад и при Шах-Али…

Может ли он стать предателем?

– Это правда, что ты дал Шах-Али уйти? – спросил Кулшериф.

– Да, я отпустил Шах-Али, – признанием евнух подписал себе приговор.

Еще некоторое время площадь хранила молчание, а потом всем стало ясно, что Ибрагима уже нет среди живых.

Толпа выжидала. Кто же осмелится поднять руку на самого ханского евнуха?

– Ты помогаешь неверным, и твоя смерть приблизит меня к воротам рая, – произнес Худай-Кул и обнажил саблю.

Свистнула дамасская сталь, и голова Ибрагима отлетела. Кто-то поднял ее за волосы и плюнул в раскрытые глаза. А толпа, потеряв к увиденному интерес, медленно разошлась.

Через несколько дней в Ногайскую Орду, где в то время находился Сафа-Гирей, прибыли послы. Осиротевшая Казань приглашала изгнанника и скитальца на ханство.

Часть третья

ЧЕХАРДА НА ПРЕСТОЛАХ

Решения властителей

Дурная весть застала Ивана Васильевича в Коломне, где великий государь стоял лагерем с удельными князьями.

Шах-Али, покорный и побитый, со слезами на глазах переступил порог царского шатра и упал в ноги самодержцу.

– Прости, государь! Не оправдал я твоего доверия, слишком тяжела оказалась для меня эта честь. С ханства меня согнали проклятые казанцы, чуть жизни не лишили, – плакал Шах-Али. – Хитростью я Казань покинул и к тебе под защиту в Москву бежал.

Жизни бы лишился, если бы не князь Дмитрий Бельский со своею дружиной.

Государь внимательно слушал торопливую, сбивчивую речь. Лицо его все более темнело, стоявшие рядом князья переглянулись. Крут молодой государь, как бы его гнев против своих же бояр не обернулся. Нет, кажись, миновала гроза, посветлел ликом царь Иван Васильевич, подошел к Шах-Али, приподнял его с колен.

– Не тужи, Шах-Али. Был ты царем казанским, станешь царем касимовским. Получишь этот город в кормление, как и прежде, а казанцев за твой позор мы накажем!

Поход в Крым в том году не состоялся.

С Коломны государь повернул войско на Казань. Во главе туловцев [30 - Туловцы – стрелки из лука.], копейников и мечников были поставлены опытный воевода Семен Микулинский и князь Василий Оболенский-Серебряный.

– Спасибо за доверие и ласку, государь, – скромно благодарил Микулинский. – Если бы еще твое слово в напутствие услышать.

Иван Васильевич не мог отказать знатному воеводе.