Госпожа трех гаремов

Шах-Али туго натянул поводья, и удила глубоко врезались в губы жеребца. Будущий хан размышлял всего лишь мгновение, потом он повернулся назад и махнул рукой поотставшему отряду:

– Отъезжайте в Москву, я остаюсь здесь… И передайте Ивану Васильевичу, что свое обещание я помню.

Князь Дмитрий Палецкий, поклонившись бывшему касимовскому царю, молвил:

– Не беспокойся, государь, все будет исполнено, – и, повернувшись в сторону ожидавшей его дружины, произнес: – Вот и проводили мы царя Шах-Али, исполнили волю государя, а теперь и в Москву можно подаваться.

Приблизился Чура:

– Достойнейший Шах-Али, тебя ждут во дворце.

Будущий хан ослабил поводья, и конь звонко зацокал копытами по булыжнику.

Через чугунную решетку Ханских ворот Палецкий видел широкую спину Шах-Али. По обе стороны от него ехали касимовские мурзы. «Эти в обиду не должны дать, – подумал князь, – да уж больно мало их!» – Беспокойство уже тронуло его сердце.

«Что же сказать Ивану Васильевичу, государю? – думал он растерянно. А Шах-Али все дальше и дальше удалялся от ворот.

 – Не обернется. Примета плохая, а ему сейчас удача нужна».

Вступление во власть

В мечеть Кулшерифа народу набилось до отказа. Каждый хотел увидеть нового хана, и огромная толпа теснилась у самого входа. Здесь собралась вся Казань – от мала до велика. В центре, в парчовых халатах, стояли карачи, здесь же был и сам Кулшериф. Все ждали появления Шах-Али. Наконец появился и он. Нарядный. Беззаботный.

По знаку Кулшерифа Шах-Али пересек залу и, подобрав под себя ноги, уселся в центре большого ковра.

Хан не внушал почтительности: роста маленького, толст, лицо безбородое. И это сильно смущало мулл.

Но Шах-Али, счастливый, не замечал недоуменных взглядов и усмешек стоящих рядом карачей и мулл. Он смотрел на благожелательно настроенный казанский люд. Всюду улыбки, улыбки, улыбки… И нет им конца! Неужели именно этот народ когда-то лишил его власти?..

К ковру, на котором восседал Шах-Али, подошли четверо карачей, самых знатных и самых богатых: эмир Чура Нарыков, эмир Булат, улан Худай-Кул, эмир Нур-Али.

Под восторженные возгласы толпы они подняли за углы ковер, на котором сидел Шах-Али. Краснея от натуги, карачи прошли по мечети – каждый из присутствующих должен видеть счастливое лицо будущего хана. Осторожно, будто толстое тело Шах-Али было святыней, они опустили ковер в центре мечети.

– Да здравствует казанский хан Шах-Али! – прокатилось под высокими сводами главной мечети государства.