Госпожа трех гаремов

«Лучше быть незваным гостем у своего тестя, чем изгнанником в Хаджи-Тархане», – рассудил беглец и вместе с женами и небольшим отрядом отправился в Ногайскую Орду, к отцу своей старшей жены Сююн-Бике.

За спиной оставались мечети Астраханского ханства.

Ногайский господин не пожелал встретить зятя.

– Отведите меня к мурзе Юсуфу, – властно обронил Сафа-Гирей дворцовой страже.

Неласково встречали Ногаи – охрана равнодушно созерцала опального хана.

– Отвести меня к моему тестю! – повысил он голос, и рука невольно потянулась к красивой чеканной рукояти.

Дворцовый страж скользнул глазами по сильной руке казанского господина, кривой красивой сабле, потом, после краткого раздумья, произнес:

– Отвести Сафа-Гирея к мурзе Юсуфу.

– Дерзкий! Ты забыл добавить слово «хан» и поклониться!

Голос Сафа-Гирея звучал по-прежнему строго. Рука все так же покоилась на красивой рукояти, и страж рассмотрел, как тонкую чеканку обнимает красивая пятнистая змея. «Кобра! А ведь она способна ужалить насмерть! Лучше умереть на поле брани, чем от руки изгнанника-хана.

– Проводить казанского хана Сафа-Гирея к мурзе Юсуфу.

Старый воин как можно почтительнее согнул спину. Ему не однажды приходилось кланяться султанам, ханам, мурзам и эмирам, но изгнанному и всеми презираемому беглецу – впервые!

Хан прошел мимо, не удостоив больше стражу даже мимолетным взглядом.

Сафа-Гирей медленно поднялся по широким мраморным ступеням дворца.

Юсуф ждал Сафа-Гирея. «Что ж, пускай войдет! Помнится, он был тщеславен и горд, но время меняет людей».

Однако годы, казалось, не коснулись Сафа-Гирея. Он был по-прежнему статен и молод, все тот же надменный взгляд, только губы приобрели еще большую твердость. «Красив, – подумал Юсуф и удобно расположился на мягких подушках. – Что же он будет делать дальше? Хватит ли у него решимости пройти в комнату? Вот как, не хватило… Сафа-Гирей стал скромным.

Юсуф сделал небрежный знак рукой, и стража немедленно скрылась, оставив его наедине с Сафа-Гиреем. Тот прошел дальше в глубь комнаты, и его легкие шаги утонули в мягких коврах.

Комната была просторной и богато убранной. Юсуф окружил себя красотой не меньшей, чем султан Сулейман: на полу персидские ковры, сосуды – из чистого золота.