Царские забавы

Даже послам своим наказывал, что следовали в чужие земли, лишнего не говорить, а если будут вельможи-короли допытываться, отвечать достойно: «Была земля русская единой, неделимой, будет и во веки вечные!» Бароны отличались редкой приставучестью, их совсем не удовлетворяли односложные ответы послов, и они, проявляя удивительную осведомленность в политике Русского государства, заявляли:

– А разве Иван Васильевич не создал свой личный орден, с помощью которого он вытравливает крамолу?

– Такого ордена нет… и быть не может, – обычно отвечали послы.

Самое печальное было в том, что сейчас в целесообразности опришнины стали сомневаться даже самые ближние, и ведь именно князь Вяземский когда-то предложил Ивану создать дружину, которая сумела бы грызть ворогов подобно злобным собакам, именно на нее воздавалась обязанность выметать смуту из отчизны погаными метлами.

Малюта Скуратов сумел подтолкнуть обоих бояр на плаху.

– Так… что еще доносят твои шептуны? – не сразу отозвался государь.

– Князь Вяземский всякому жалится, что наказываешь ты не только неправых, что под топором Никитки-палача сгинуло много достойных мужей. Еще мне про одну великую измену поведали, – неожиданно Малюта умолк.

– Рассказывай.

– Ты вот, государь, тайно хотел в Великий Новгород прийти?

– Так.

– А только от своих новгородских людей я узнал, что архиерей Пимен ведал о том заранее… знал, что ты идешь наказывать строптивцев за измену.

– Откуда он мог знать? – все более мрачнел государь.

– Письмо о твоем походе на Новгород написали архиерею Вяземский Афонька и Федька Басманов.

– Вот оно что! Ведомо ли тебе о том, что в грамоте было?

– Ведомо, Иван Васильевич. Крамольники писали о том, чтобы архиерей поберег себя. А если это возможно, то съехал бы и подалее куда-нибудь на север русских земель.

– Кто сказал тебе про письмо? – все еще не желал верить в измену государь.

– Дьяк, что при Пимене служил, – невозмутимо отвечал Скуратов-Бельский.

Письмо к архиерею такого содержания действительно пришло, но людей, которые его писали, Григорий Бельский так и не сумел доискаться и, подумав, решил подкупить архиерейского дьяка, который согласился бы свидетельствовать против могучих царских любимцев.