Аристократ обмана

Вопрос по долгам следовало как-то решить. Привыкший жить на широкую ногу и ни в чем не знавший отказа, Николай Константинович понимал, что финансовый поток ослабевает, а вместе с ним заканчиваются удовольствия. Деньги следовало где-то раздобыть. Можно было бы обратиться к матушке, но не в ее правилах баловать чадо деньгами, да и много дать она не в состоянии, – можно рассчитывать тысяч на тридцать, с условием, что он отчитается о каждом потраченном рубле. А этого делать никак не хотелось. Как объяснить рассудительной и строгой маман, что половину пожалованных денег он намеревается потратить в «веселом доме», на десять тысяч купить любовницам по безделушке, а оставшиеся деньги просто спустит в течение двух дней в каком-нибудь модном ресторане? О том, чтобы обратиться к отцу, не могло быть и речи.

Николай Константинович повесил на плечики шинель и прошел в спальную комнату, где под темно-зеленым балдахином пряталась широкая кровать. Еще совсем недавно он предавался на ней с Элиз разным чудачествам, а сейчас она казалась ему невероятно широкой.

Деньги следовало раздобыть как можно быстрее. А там – в Париж! Вот где его никто не достанет. Ежели этого не сделать в ближайшее время, то кредиторы пожалуются на него императору, а уж тот найдет способ наказать своего племянника и крестника.

Впрочем, существовало одно решение, которое могло мгновенно поправить его финансовые дела, но Николай Константинович попытался тотчас отогнать пришедшую мысль. Уж слишком памятны были недавние события…

Дело произошло три года назад, когда он, чтобы покрыть карточные долги, забрал из будуара матери алмазные подвески (свадебный подарок мужа), а из Малинового кабинета императрицы (расположенного в Зимнем дворце, где нередко проходили семейные чаепития) вынес целый чемодан разного рода безделушек из слоновой кости и посуду севрского фарфора.

Пропажи хватились тотчас и немедленно провели тихое домашнее расследование, в котором вспомнили о том, что Николя накануне интересовался фарфором и его стоимостью. Кто-то из прислуги видел, что он на некоторое время вошел в столовую, где обычно хранилась наиболее ценная посуда.