Умереть на рассвете

«Вот я тебя, заразу, под статью как-нибудь подведу, за самогоноварение! Замучаешься штрафы платить!» – мстительно подумал Зотин, перехватив взгляд подруги, брошенный на Ивана Афиногеновича.

– Фрося, а в лавке на деньги купить чего-нибудь можно? – поинтересовался Николаев, присаживаясь на хлипкий городской стул, невесть каким макаром оказавшийся в крестьянской избе.

– Ну, если купилка есть, я бы сбегала, – сказала молодуха, обводя взглядом мужиков.

Начволмил зашмыгал носом и отвел глаза. Фроська понимающе хмыкнула – еще бы, с его-то нищенским жалованьем да тремя ребятишками…

Николаев, усмехнулся и полез в карман.

Вчера, когда разбирал сидор, оставил часть денег дома (тратить-то на что?), а пару «лимонов» совзнаками сунул в карман – как чувствовал, что понадобятся. Вроде пока совзнаки принимают. Вытащив из кармана все бумажки, вложил их в горячую ладошку Ефросиньи. Сжимая бабе пальчики, проникновенно попросил:

– Нам с товарищем начволмилом возьми закусить да себе чё-нить вкусное прикупи. И сдачи не надо.

Едва успели мужики выпить по второй-третьей, как прибежала запыхавшаяся Фроська. Выкладывая на стол немудреные покупки – городскую булку, ливерную колбасу и с фунт окаменевших пряников, похвасталась:

– А я-то такое слышала! Говорят, скоро самогонку всем гнать разрешат, а тем, у кого аппараты конфисковали, обратно их возвернут.

Зотин поперхнулся самогонкой. Откашлявшись и кое-как восстановив дыхание, спросил:

– Это где ж ты такое услышала?

– В лавке и услышала, – сообщила молодуха.

 – Говорят, у амбаров мужики собрались, хотят с тебя штрафы обратно вытрясти.

– Мать твою так! – всполошился начволмил. – Это что ж, бунт против Советской власти? Так мне ж надо в город ехать, начальству докладывать да чоновцев поднимать…

– Чего это сразу в город, к начальству? – хмыкнул Николаев. – Может, они просто так собрались? Фрося, ты сама-то мужиков видела?

– Сама не видела, врать не буду, – помотала головой Фроська, пытавшаяся размочить в молоке пряник. Захрустев, выругалась: – Вот ить, лавочник-то, собака худая – вечно черствые возит.

– Это он в городе скупает по дешевке, а вам перепродает, – объяснил Иван.

– Да что вы о всякой ерунде-то болтаете! – возмутился Зотин. – Тут вон, бунт на носу, а вы…

– Да погоди ты, какой бунт, – отмахнулся Иван. – Был бы бунт, давно бы сюда пришли, тебя за одно место взяли. Сиди, как сидел, самогонку пей.

Начальник волостной милиции немного успокоился, но на месте ему не сиделось.