Награды они не просили

Начнется проверка – начнут с оперативного журнала. И тогда твои записи станут либо удавкой на наших шеях, либо нашим спасательным кругом.

– Николай Титович, не переживайте, прорвемся.

– Молодец, Аркадий Семенович, – Николай похлопал своего помощника по плечу. – А начни вот с чего: «В 1 час 12 минут оперативный дежурный флота капитан второго ранга Рыбалко в присутствии двух свидетелей: контр-адмирала Елисеева…»

При этих словах Левенталь вскочил и со словами «Здравия желаю, товарищ контр-адмирал!» отдал честь Елисееву, на что тот в ответ махнул рукой, дескать, сиди уже, тоже мне военный.

– Пиши, время жмет, – Рыбалко ткнул пальцем в оперативный журнал, – «…и помощника оперативного дежурного флота капитан-лейтенанта Левенталя по приказу наркома флота Кузнецова вскрыл конверт», ну, что это за конверт, ты и так знаешь. Ты давай, занеси все подробно, а я изучу бумаги в этом конверте.

Елисеев молча наблюдал за происходящим, сидя на стуле в углу комнаты. Он прекрасно понимал, что Рыбалко сейчас приходится нелегко: не дай бог оступиться и сделать что-то не так – могут и расстрелять.

Прочитав инструкцию внутри конверта и непечатно выругавшись сквозь зубы, Рыбалко взялся за телефон. В трубке долго шли длинные гудки. Николай нервно барабанил пальцами по столу. Наконец трубка отозвалась:

– Дежурный по штабу ПВО

капитан Сорокин.

– Сорокин, ты там уснул, что ли?

– Вы бы хоть представились для порядку, – недовольно буркнул Сорокин.

– Оперативный дежурный флота капитан второго ранга Рыбалко! Устраивает? – резко бросил Николай. – Срочно оповестите полковника Жилина, сигнал «Юкон».

– А это что еще за зверь такой? – все тем же недовольным тоном поинтересовался капитан.

И тут Рыбалко не удержался от соблазна вставить «шпильку» дежурному по штабу ПВО.

– Вам это по рангу знать не положено, товарищ капитан. Значение сигнала знают Жилин и Перов.

Исполняйте! – и повесил трубку.

Последовали звонки в штабы артиллерии и авиации.

Наблюдая, как оперативный дежурный флота обзванивает дежурные службы, Елисеев даже начал подремывать, голос Николая Рыбалко действовал убаюкивающе: монотонный и ровный.