Золушка

Графиня смерила ее с головы до пят, улыбнулась и закрыла рот кружевным носовым платком, чтобы скрыть смех, который на нее напал при виде костюма и смущенной фигуры девочки. Но глаза ее так явно рассмеялись, глядя в лицо Эльзы, что она потупилась, обиделась и сразу осмелела.

Характерная черта Эльзы была именно та, что, оскорбляясь, она под влиянием гнева как бы преображалась и становилась тем, чем была от природы: смелой до дерзости и оригинально умной.

– Напрасно вы не оделись в ваше обычное платье! – вымолвила графиня, отнимая платок, от все еще смеющихся губ.

 – Оно вам больше идет. И затем, mon enfant, надо распустить ваши прелестные локоны. Эта прическа, очень… Она вам меньше идет.

– Как прикажете! – несколько сухо отозвалась Эльза.

– Не правда ли, лучше распустить волосы? – обернулась графиня в сторону.

Эльза, сделав то же самое, теперь только заметила, что в нескольких шагах направо сидит на низеньком кресле развалясь, вытянув ноги и закинув обе руки, скрещенные на затылке, молодой человек с несколько знакомым ей лицом.

Это был виконт Камилл. Он упорно, дерзко, не стесняясь, почти нахальными глазами разглядывал Эльзу с головы до пят. На вопрос графини он, промолчав несколько секунд, ответил:

– Разумеется, это первое, что сделает Монклер!

И затем с усмешкой оглядывая девочку, он выговорил как бы себе самому:

– Pas mal! Pas mal![256 - Неплохо! Неплохо! (франц)] Оригинальна! Какой-то странный тип! Ваш отец француз? – с сомнением в голосе обратился он к Эльзе.

– Француз.

– Точно?

– Да-с.

– Странно! У вас тип не француженки.

– Да. Но она квартеронка! – вступилась графиня.

– А-а… – протянул молодой человек, перестал насмешливо улыбаться и более снисходительно поглядел на девочку.

Эльза при этом слове слегка двинулась, вскинула на графиню уже не смущенные, а отчасти досадой искрящиеся глаза.

– Так говорят, графиня, но это неправда. Если так считать, то все люди, живущие на свете, произошли не только от негров, но даже от обезьян…

– Ба! ба! ба! – громко воскликнул молодой человек.

 – Где вы такое подцепили? Кто мог вам это сказать? Tiens, tiens, tiens! Ou le darwinisme va se nicher![257 - Ну, хорошо, хорошо! Вот где дарвинизм гнездится!] – прибавил он, обращаясь к графине и громко рассмеявшись.

Между тем Эльза стояла, уже переменившись немного в лице, и руки ее слегка дрожали. Она хорошо понимала, что молодой человек ведет себя по отношению к ней совершенно невежливо.