Золушка

 – Погоди, давай послушаем.

Они остановились, внимательно прислушались, но в воздухе стояла тишина, и только где-то в Тэриэле заливались несколько петухов.

– До поворота далеко, mon gars. Боюсь, ты опоздаешь.

– Сейчас на столб слазаю.

– Ну, полезай.

Этьен, подбежав к ближайшему телеграфному столбу, прибег к средству, к которому часто случалось прибегать и для себя, и для сестры. Окрестность была настолько гладка и ровна, безлесна и открыта во все стороны, что с верхушки телеграфного столба можно было все ясно видеть во всех направлениях.

Мальчик ловко забрался на столб, огляделся и крикнул весело:

– Pas un chien![245 - Ни одной собаки! (франц)]

Затем он ловко и быстро соскользнул на землю и подбежал к сестре. Взявшись за руки, они припустились по шоссе. Первый поворот в сторону был почти через лье. Добежав до поворота и запыхавшись, они молча сели на траву. Наконец, Эльза вымолвила:

– Да, все-таки скучно все это и неприятно! Если бы меня туда взяли в горничные, я бы знала, что я буду делать, я бы была с их людьми, а ведь тут я должна буду с ними быть и не знаю, что буду делать… Poser! Мне кажется это ужасно глупо, как ты думаешь?

Мальчуган пожал плечами.

– Если им это кажется умно, то значит оно не глупо. Неприятно делать то, что всем кажется глупо, а делать что-нибудь глупое, что всем кажется умным – ничего. Помнишь, писарь у господина мэра петухом кричал – очень глупо. А все были довольны и выходило не глупо.

– Правда! Ты умница, Этьен! – вымолвила Эльза, оживилась и стала гладить брата по курчавой голове, по такой же шапке темных волос, как и у нее.

Она нагнулась, обняла брата. Этьен вскинул руки ей на шею, прижался губами к ее лицу, и слезы появились у него на глазах.

– Ну ладно! Что ты! – вымолвила Эльза, а между тем, и у нее словно ком в горле застрял.

– Целую неделю! – вымолвил Этьен.

– Это недалеко.

– Но ведь целую неделю… Я и не знаю, как я буду без тебя…

– Ну, пора… До свидания!.

Брат и сестра смолкли на минуту, и затем Эльза вымолвила:

– Слушай, через два или три дня приходи к ограде парка Отвилей, в том месте, где торчит труба от оранжереи, где мы, помнишь, год назад прыгали с тобой и упали в канаву с водой. Приходи туда ровно в полдень, и я тоже приду. И там договоримся, в какие часы нам можно будет видеться, каждый день.

– Да! Да! – весело вымолвил мальчуган и оживился, что бывало с ним не так уж и часто.