Былые гусары

 – Вы извините… Но нам днем к вам идти не совсем ловко… Что вы ни говорите, моя уважаемая Дарья Евдокимовна, но мы…

– Авдотья Галактионовна, – поправил Звездочкин товарища.

– Ну да… уважаемая Авдотья Галактионовна… – продолжал князь таким тоном, как если бы буквально повторял вторично то же самое имя. – Вы нас примите и нам нашу злосчастную судьбу распишите… А мы со своей стороны и красненькой для вас не пожалеем.

– Мне, сударь мой, господин офицер, – сухо отозвалась женщина, – извините, не знаю, как вас именовать.

Звездочкин двинулся уже, чтоб уходить, но князь вдруг заупрямился.

– Как вам угодно, моя дорогая, а мы не уйдем. Мы не бродяги какие и не жиды. Какие бы гостьи у вас ни были, им гусарское общество не в обиду. Мы подождем. Барыни ваши кончать, уйдут, а мы начнем про нашу судьбу.

– Но позвольте, господин офицер… – с некоторым даже достоинством возразила женщина. – Может быть, моим гостьям не желательно с вами повстречаться.

– Пойдемте! Ну что!.. – сказал Звездочкин.

Князь, ни слова не говоря, двинулся и сел на диван.

– Ну, пожалуйста… Ну, зачем… – начал умолять корнет.

– Застрелите меня тут, а не пойду. Так вот хоть до завтрашнего утра сидеть буду… Хочу я узнать свою судьбу от Анны… Анны Степанидовны…

За дверью в маленькой горнице вдруг послышался сдержанный смех.

Bce обернулись на дверь.

– Вот видите, – сказал князь, – ваши посетительницы и те смеются, что вы нас гнать хотите. – И князь прибавил громче и обращаясь к дверям:

– Сударыни! Заступитесь за нас грешных.

За дверью раздался уже звонкий, откровенный, несдерживаемый смех, и князь вдруг навострил уши… Что-то знакомое и даже особенное почудилось ему в этом смехе. Он совершенно не знал, кто смеется, но его все-таки будто кольнуло.

Дверь претворилась, и незнакомый князю голос произнес:

– Авдотья Галактионовна… На минуточку.

Женщина, разводя руками от происшествия, какого с ней еще вероятно не бывало, вошла снова в горницу, из которой появилась.

– Ну, пожалуйста, уйдемте… – заговорил Звездочкин. – Ведь это же насилие над какими-то барынями.

– Мы их накрыли… Правда… – ответил князь. – Да ведь и мы сами тут. Все причастны к делу и свидетелей нет. Все и виноваты.