Атаман Устя

Не только в городах – Камышине, Сызрани, Дубовке, но даже в Саратове знали или слыхали о нем, и все боялись пуще огня.

Это был мужик, бывший заводской приписной в Пермской губернии, но уже давно бросивший работу на железном заводе для работы на больших, дорогах.

Имя его было никому не известно, а прозвище было – Малина.

Ему было уже лет за пятьдесят… На Волге жил он уже лет двадцать и знал ее вдоль и поперек от Казани и до Астрахани, перебывав в разных шайках, которые сменялись одна за другой.

Когда и с чего начал Малина воровскую жизнь – тоже никто не знал.

Известно было только, что уже три раза в жизни попадался он, сидел в остроге, три раза вынес плети на площадях, был сослан в Сибирь на каторгу и три раза бежал снова. И теперь опять разбойничал.

Малину не любили в Устином Яре, и сам атаман как бы тяготился им… Из-за одного Малины и его дел, его чрезмерной лютости можно было дождаться присылки особой команды солдат для разорения притона и гнезда их.

Малина был сибирный, то есть свирепый каторжник, готовый и способный на все… А по виду он отличался от всех молодцов тем, что ноздри были у него вырваны, а одно ухо отрезано при втором наказании за побег с каторги и зверское убийство около Камышина.

Кроме того, среди лба виднелись сизые черты в полвершка, то есть выжженное клеймо и буквы: В. Д. – означавшие: Вор. Душегубец.

Малину боялись даже обитатели Устина Яра, так как он изредка запивал и пьяный впадал в бессознательное неистовство.

За последнее лето он убил двух человек из мирных молодцов шайки, которые даже и не ходили никогда на разбои.

Попав почему-то в бега, они должны были поневоле жить в притоне и считаться в числе разбойников, справляя, однако, самые мирные дела и поручения Усти.

Уже поздно вечером около хибарки каторжника появилась фигура и тихо окликнула его со двора:

– Малина, а Малина!

Это был Ванька Черный.

Каторжник спал и не ответил. Черный влез в хибарку, прислушался и расслышал храп в углу на полу.

– Малина! – крикнул он.

Каторжник очнулся и промычал:

– Ну?.. Кого принесло?

– Я, Ванька… Мне тебя надыть. Дело, Малина, – забота страсть какая!.. Встань-ко… Наспишься, успеешь.

Каторжник лениво поднялся, и оба вышли на двор, где было светлее от поднимавшейся из-за горы луны.

– Ну, чего? – позевывая, спросил Малина.

– А ты тише, не ровен час! Садись-ко!

Черный сел на землю около куста. Малина опустился близ него.

– Из города? Когда?..