Атаман Устя

Прослышат, что другой атаман завелся, и куда удалее или тороватее иль богаче живет и лучше кормит. И уйдут к нему проситься в службу. Белоус и останется ни причем и тоже за ними к новому хозяину в батраки. И делает, что укажут. Был он кузнец, был и в плотниках, другой раз лапти плел на всех молодцов. Теперь вот рыболовствует.

– Что завтра будет, один Господь Небесный про то знает, – часто думает и говорит Белоус. – Убьют атамана или просто нарежутся молодцы на войска или на воеводу – и конец! А то проявится другой какой лихой атаман, и к нему уйдут от нынешнего.

Он к тому же и атаманит на свой лад. Чудно. Мудрено у него служить. То зверя лютее, то девка девкой. Угодить на него мудрено. Не убил кого – виноват, а там убил как следовает – тоже виноват. Да, атаман Устя – загадчик.

Глава 4

Собрался уже было Белоус домой, побрел по берегу, но повстречал мужика Ваньку Лысого, или Хрипуна, и застрял. Из всех жильцов Устина Яра дедушка больше других любил Лысого. А тут еще случился Лысый пригорюнясь идет, и с ружьем.

– Вона! Ружье! – воскликнул дед.

– Да, дедушка. Хоре мое… хоре хорькое!

Ванька Лысый говорил так хрипло, что не всякий бы сразу его речь разобрал. За то его и Хрипуном прозвали.

– Какое твое горе? – удивился Белоус и, опустив кадушку на землю, положил удочки и уставился на Лысого. – Куда собрался, Иване?

– Вишь ружье. Ефремыч дал по указу атаманову.

– Зачем?

– Атаман, ховорит, указал тебе идтить работать. А то, ховорит, даром хлеб жрешь.

– Дорог им хлеб-от, знать.

Все попрекают им! – проворчал Белоус.

– Эхма… Утопился бы вот здесь, чем в хороде в острохе сгнить! – воскликнул Лысый, махнув рукой. И, усевшись у берега на траву, он уныло нос повесил. Белоус подсел к другу и стал его расспрашивать:

– Зачем же ружье тебе дадено?

– Идтить работать

– Что ж тебе указано делать?

– На Козий Хон идтить.

– Знаю Козий Гон. Далече. Часов пять, а то и шесть пройдешь. Там дорога большая. Из Саратова проезжие бывают.

– Ну, вот.

То-то… затем и нарядили.

– Подсидеть кого… – вздохнул Белоус.

– Подсидеть.

– И ухлопать?

– Вестимо, ухлопать. А то глядеть, что ль?

– Ну, что ж. Стрелять ты из самопала горазд?

– Хоразд не хоразд, а обучился. Надысь халку убил на плетне! – схвастнул Ванька Лысый.

– Человека еще легче. Чего же ты горюешь?

– Хорюю… В хород в острох попадешь. Там на дорохе и солдаты ходят. Помилуй Бог, нарвешься на них.

– Зачем!

– Зачем? Вестимо, ненароком.