Позывной «Курсант». Книга вторая

А вот когда присмотришься, могу зуб дать, его хорошо помяли. И явно это произошло не в процессе дружеских объятий.

– Я, знаете ли, сильно болен. – Леонид продолжал с улыбкой смотреть на Клячина. И эта улыбка, мне кажется, чекиста сильно нервировала. Бесила. – Врачи помочь уже не могут. Вот, да… Пришла такая блажь в голову, хочу умереть на родной земле. Надеюсь, кто-нибудь к моей могилке цветочек бросит.

– Возможно… – Клячин тоже расплылся улыбкой. Прямо именины сердца сплошные. Все такие довольные, хоть плачь.

 – Если будет эта могилка… Ну, Алексей, поедем мы. Дел много. Хотел тебя проведать. Вижу, все хорошо. Завтра, как договаривались. Приеду за тобой утром, после завтрака. Присаживайся, Леонид.

Чекист кивнул в сторону машины. Официант посмотрел на меня внимательно, потом развернулся и пошел к "Воронку". Я не знаю, почему, но мне показалось вдруг, больше мы с этим человеком никогда не встретимся.

– Николай Николаевич, так что с ним будет? – Я наблюдал, как Леонид усаживается в машину, и чувствовал странную тяжесть на душе.

Будто на мне, лично на мне, лежит ответственность за его жизнь. – Если Вы делами занимаетесь, значит, он вроде как под подозрением?

– Конечно! Конечно, под подозрением! Жил себе, жил пятнадцать лет среди буржуев, а тут приехал, значит, про берёзки рассказывает. Проверяем его, само собой. Тем более, он и до отъезда был неблагонадёжный. Художник, чтоб его… Преподавал в институте. Мастерскую свою имел. А едва власть поменялась, сразу побежал, как и все эти дворяне-мещане.

Тебя волнует его судьба?

Клячин уставился мне прямо в глаза. Я совершенно нагло таращился в ответ. Художник, значит… Вот поэтому и рассчитывал Клячин на его память. Даже при том, что прошло десять лет. У Леонида это профессиональное – видеть и запоминать черты лица. Что ж ты задумал, Николай Николаевич… Очень мне интересно… А ещё интересно, в курсе ли Бекетов. Думаю, вряд ли.

– Нет. Зачем волноваться? – Я небрежно махнул рукой. Мол, скажите тоже, товарищ старший лейтенант госбезопасности.

 – Просто с виду хороший человек, вроде. Да и больной же. Слышали? Говорит, умирать ему скоро.

– Хороший? – Чекист усмехнулся, а потом вдруг с внезапной злостью выдал. – Все они, сволочи, хорошие, когда их к стенке припереть. А до этого где он был? До своей смертельной болезни? Ананасы жрал с буржуями? Пока мы тут наше новое государство строили. Из руин поднимали. Нет, Алексей. Ни черта он не хороший. Давай, до завтра. Утром приеду заберу тебя.