Старый дом. К 300-летию г. Перми

За окном неожиданно послышались тяжелые хлюпающие шаги. Неуверенный стук раздался у двери.

– Кто это там в такую непогодь? – женщина прошла в сени и осторожно открыла дверь.

Тут же ее обхватили крепкие мужские руки и прижали к груди.

– Отстань, окаянный, – беспомощно замолотила она маленькими кулачками.– Мужняя я…

– Да ты что, Таюшка, – прозвучавший голос показался до невозможности знакомым.

Женщина подняла голову, и отчаянный взгляд наткнулся на такое родное, почти забытое, лицо мужа.

– Феденька мой, – она всхлипнула и вдруг залилась слезами.

– Успокойся, моя родная, – Федор как мог бережнее обнял жену и повлек в горницу.

От промокшей шинели пахло костром, дымом и чем-то горьковато кислым.

«Порохом…» догадалась женщина.

– Родной мой, милый, – беспрестанно повторяла она.

Вдруг засуетилась.

– Раздевайся, я сейчас покормлю тебя, – она метнулась к печи, – Митьку бы разбудить…

Крепкая мужская рука перехватила ее на полдороге.

– Охолонись, – голос прозвучал несколько строго, – незачем мальца тревожить. Пусть поспит.

– Да как же? Батька приехал, а он будет спать…

– Пусть поспит, – возразил Федор, – я совсем ненадолго. Меня там, – он махнул рукой в сторону, – парни наши ждут…

– Какие еще парни? – вскинулась Таисия.

– Наши фронтовые, – терпеливо пояснил Федор, – Мне к ним еще вернуться надо… Давай просто побудем вдвоем.

Он нежно прижал Таисию к себе.

Женщина облегченно прильнула к нему, стараясь поглубже вдохнуть родной запах.

– Ужинать будешь? – с робкой надеждой спросила она.

– А как же, – усмехнулся он и сбросил промокшую шинель на лавку, – Тащи все что есть.

Она счастливо рассмеялась.

– Тогда иди мой руки… А то Митька тоже постоянно об этом забывает…

– Я не забуду…

Шумно заплескалась вода, сверкающими брызгами разлетаясь в свете горящего фитилька. Ради дорогого гостя Таисия не поскупилась и вытащила дорогие свечи.

– Корми, – Федор по-хозяйски уселся за столом.

Еще не остывший чугунок снова появился на столе.

Таисия всплеснула руками.

– Может подогреть? – она посмотрела в лицо мужа сияющими глазами.

Федор шумно вдохнул сладковатый запах вареной в мундире картошки. Огрубелая рука вытащила солидную картофелину, темный пальцы с крепкими ногтями старательно отделяли тонкую кожицу, обнажая желтовато-белую рассыпчатую мякоть.