Пушкин с юга на север

Особенно выводил его из себя богатый польский помещик Исидор Собаньский, неотступно следовавший повсюду за красавицей… По счастью, ревность тоже служила Пушкину питательным бульоном для творчества – и рождались стихи, осенённые образом прекрасной Амалии:

Простишь ли мне ревнивые мечты,

Моей любви безумное волненье?

Ты мне верна: зачем же любишь ты

Всегда пугать моё воображенье?

Окружена поклонников толпой,

Зачем для всех казаться хочешь милой,

И всех дарит надеждою пустой

Твой чудный взор, то нежный, то унылый?

Мной овладев, мне разум омрачив,

Уверена в любви моей несчастной,

Не видишь ты, когда, в толпе их страстной,

Беседы чужд, один и молчалив,

Терзаюсь я досадой одинокой;

Ни слова мне, ни взгляда… друг жестокой!

Хочу ль бежать: с боязнью и мольбой

Твои глаза не следуют за мной.

Заводит ли красавица другая

Двусмысленный со мною разговор:

Спокойна ты; весёлый твой укор

Меня мертвит, любви не выражая.

Скажи ещё: соперник вечный мой,

Наедине застав меня с тобой,

Зачем тебя приветствует лукаво?…

Что ж он тебе? Скажи, какое право

Имеет он бледнеть и ревновать?…

В нескромный час меж вечера и света,

Без матери, одна, полуодета,

Зачем его должна ты принимать?…

Но я любим… Наедине со мною

Ты так нежна! Лобзания твои

Так пламенны! Слова твоей любви

Так искренно полны твоей душою!

Тебе смешны мучения мои;

Но я любим, тебя я понимаю.

Мой милый друг, не мучь меня, молю:

Не знаешь ты, как сильно я люблю,

Не знаешь ты, как тяжко я страдаю.

Роман Пушкина и Амалии Ризнич продлился недолго. В начале мая 1824 года доктора нашли у неё чахотку и заявили, что она должна срочно сменить климат. Амалия уехала на родину, в Италию. Следом за ней отправился помещик Собаньский – и сопровождал её до Вены, где, по слухам, они стали любовниками. Затем Собаньский бросил Ризнич, и далее за ней устремился очередной воздыхатель, сопутствовавший ей до Флоренции…

Позднее, узнав, что Амалия умерла, Пушкин посвятил ей стихотворение, в котором не скрывал разочарования в своей былой возлюбленной – равно как и удивлялся собственным чувствам, ибо хмель страсти выветрился из его крови, и на смену пламенному безумству пришло равнодушие:

Под небом голубым страны своей родной

Она томилась, увядала…

Увяла наконец, и верно надо мной

Младая тень уже летала;

Но недоступная черта меж нами есть.