Порт-Артур, Маньчжурия. Смертные поля…

С превосходящими же силами не доводить дела до решительного столкновения и отнюдь не допускать израсходования всего нашего резерва в бою»…

– Это нечто неслыханное! – возмущался Георгий Карлович Штакельберг, вышагивая взад-вперёд перед офицерами своего штаба. – Анатолий Михайлович, разумеется, большой оригинал, однако нынче он определённо перещеголял самого себя! Столь несуразного приказа мне за всю мою службу не доводилось выполнять! Да и возможно ли, спрашивается, на деле реализовать то, что решительным образом не поддаётся постижению?

Генерал багровел лицом и поминутно промокал платком выступавший на лбу пот, стараясь понять тайные устремления Куропаткина – при этом не переставал сыпать безответными восклицаниями:

– Нет, ну как прикажете сие понимать: мне надлежит нанести скорейшее поражение передовым частям неприятеля, если таковые окажутся слабыми, и вместе с тем не доводить дела до решительного столкновения с превосходящими силами? Разве такое умопредставимо? Даже тщательная рекогносцировка отнюдь не всегда даёт полную картину расстановки сил! А у меня и на малый разведочный рейд вряд ли найдётся время! Допустим, противник окажется силён – а я несомненно смогу увидеть это лишь ввязавшись в бой – куда деваться тогда, если мне запрещено расходовать резервы? Спасаться бегством? О-о-о, премудрость и тайна! С этакими кандалами на ногах продвигаться к Порт-Артуру нам придётся с пугливой оглядкой, безо всякой гарантии на успех! Хотел бы я посмотреть на Ганнибала в сражении при Каннах, когда бы часть его войска оказалась скована подобными условиями! Или на Дмитрия Донского в Куликовской битве, если б ему запретили вводить в действие засадный полк! Всё же это чёрт знает что, а не приказ! Сущая филькина грамота, прости господи!

…До Порт-Артура корпусу Штакельберга дойти не удалось, ибо 1-го июня подле железнодорожной станции Вафангоу на него обрушилась сорокатысячная армия генерал Оку при двести шестнадцати орудиях.

В итоге после двухдневных боёв под угрозой обхода с флангов русские части были вынуждены отступить с гораздо большими потерями, нежели противник.