Порт-Артур, Маньчжурия. Смертные поля…

За пять дней отряд потопил пароход «Наканоура Мару» близ острова Хоккайдо и один пароход обстрелял. Затем разразился шторм, и внезапным образом команды обнаружили, что в стволах корабельных орудий замёрзла вода, просочившаяся туда через неплотно прилаженные дульные чехлы. После этого командовавший отрядом капитан 1-го ранга Николай Карлович Рейценштейн принял решение вернуться в порт.

Японцы высадились в Корее. Навстречу им двинулась казачья бригада под командованием генерала Павла Ивановича Мищенко: четвёртого февраля казаки переправились с китайского берега по скованной льдом пограничной реке Ялу и устремились на юг.

В окрестностях Пхеньяна у них произошло несколько стычек с японскими войсками. Но затем генералу Мищенко было приказано отойти на китайскую территорию, за реку Ялу, и наблюдать Корею лишь разъездами.

По льду озера Байкал принялись спешно прокладывать железнодорожный путь, дабы соединить два участка недостроенной Транссибирской магистрали. В условиях войны это было жизненно необходимо для переброски войск.

Работы были произведены за пятнадцать дней, и 17 февраля железная дорога вступила в строй.

А в Порт-Артуре, неоднократно подвергшемся артиллерийским обстрелам с моря, обсуждали местные события и высказывали различные мнения относительно прочности своего положения:

– Слыхали новость? Нынче утром на выходе из гавани выловили четыре мины.

– Похоже, это только начало. Теперь война нового рода настала, не то что в прежние времена: этаким манером япошки скоро нашу эскадру намертво закупорят на рейде.

– Да ерунда, мины – просто железяки, их вытралить можно, сколько в воду ни накидай. А наша эскадра и без мин не больно-то поспешала выходить в открытое море для сражений.

– Китайцы держат нейтралитет, вот и наш флот решил последовать их примеру, хе-хе.

– В самом деле, отсиживаются флотские, чего-то выжидают.

– Потому и отсиживаются, что в первую же атаку их шибко испугали. Шутка ли: с налёту подрезать два броненосца и крейсер!

– Сказывали, когда задраивали переборки на «Ретвизане», в одном отсеке оставили пятерых матросов.

Старший офицер стоял уже по грудь в воде, делая последние повороты затвора, а они изнутри тарабанили в дверь, молили их выпустить.

– Упаси господь от такой смерти: быть утопленным заживо собственными товарищами.

– А куда деваться? Зато броненосец уцелел.

– Да уж, пять человек обречь или весь экипаж – простая арифметика. Хотя им, бедолагам, от этого не легче.