Чингис-хан, божий пёс

Умирать, так умрём, по крайней мере, на подушках из вражеских тел». Вследствие этого наши опять понесли очень много потерь. Тогда, по окончании расправы с татарами, которых примерили-таки к тележной оси и перерезали, Чингис-хан распорядился так: «Вследствие того, что Бельгутей разгласил постановление Великого семейного совета, наши войска понесли очень большие потери. А потому в дальнейшем он лишается права участия в Великом совете…»

Таким образом татары перестали существовать как самостоятельный народ; а те немногие, кому посчастливилось выжить, влились в стремительно разраставшуюся орду Чингис-хана.

По иронии судьбы среди полонянок хану приглянулись две сестры – Есуй и Есуган, которые оказались дочерьми непокорного Еке-Церена. Он велел привести обеих к себе в юрту и провёл с ними ночь (юные пленницы понимали, что решается их судьба, потому очень старались угодить – и это им удалось). Наутро хан-победитель, невыспавшийся, но ублажённый сверх всякой меры, с довольной улыбкой на губах оделся и сказал дочерям Еке-Церена:

– Никогда прежде не скакал я на двух кобылках одновременно, а теперь вот довелось.

Он огладил ладонями лицо Есуган, затем – её тонкую шею, покатые плечи и упругие груди. Внимательно всмотрелся ей в глаза, точно пытаясь угадать, не притворялась ли татарка ночью, когда извивалась под ним со страстными стонами. Затем перевёл взгляд на Есуй – румяную, налитую молодыми жизненными соками – и ласково потрепал её за щеку.

– Вы столь похожи друг на дружку, что несколько раз мне причудилось, будто меня обнимает с двух сторон одна и та же красотка.

После этих слов он направился прочь из юрты. Лишь на выходе, уже откинув полог, задержался на несколько мгновений: подставил лицо опахнувшему его порыву осеннего ветра, ощутив, как колкая остуда потекла по коже – затем обернулся и объявил:

– Возьму вас в жёны. Хочу, чтобы наши скачки повторялись всегда, когда мне этого захочется.

Есуй и Есуган никак не ожидали подобного оборота событий. Их единственным желанием было остаться в живых. Но выйти замуж за убийцу своего отца, безжалостного истребителя всего татарского племени! При одной мысли об этом обе содрогнулись. Впрочем, выхода у них не имелось. Сёстрам повезло, что Чингис-хан удалился, не успев заметить выражение ужаса, застывшее на их лицах.

Страсть к Есуй и Есуган обрушилась на хана внезапно, точно выскочивший из засады барс.