Чингис-хан, божий пёс

Она и сама уже стала побаиваться распоясавшегося Бектэра.

Не найдя сочувствия у матери, мальчики ушли на реку.

Они сидели на берегу и уныло следили за игрой солнечных бликов на поверхности Онона, спокойно струившего вдаль свои прозрачные воды.

– Почему Бектэр такой злой? – недоумённо вздохнул простодушный Хасар. – За что он нас ненавидит?

– Наверное, за то что наша мать – старшая жена отца, а тощая Сочихэл – младшая, – Тэмуджин, подобрав с земли плоский камешек, швырнул его в реку, и тот резво запрыгал по воде.

– А какая разница?

– Для тебя никакой. А для дурака Бектэра, выходит, есть разница, раз он так бесится.

– А может злые демоны вселились в него?

– Он сам хуже любого демона. Но мы не будем больше терпеть издевательства этого чотгора[14 - Чотгоры – злокозненные духи; по верованиям монголов, в них обращаются те из людей, которые совершили десять смертных грехов.], хватит!

– Да что же мы можем сделать, Тэмуджин? Он ведь сильнее. А мать не слушает нас, только ругается. Всё твердит, что мы должны жить с ним в согласии.

– Ну да, и сносить пинки да зуботычины. Вчера отнял у нас жаворонка, подстреленного моей стрелой, сегодня – рыбу. Он ведёт себя так, будто мы – его боголы[15 - Боголы – рабы-мужчины.]. Как же нам жить в согласии с ним, Хасар?

– Никак не получается.

– Вот и я говорю. Не брат он нам. Не нужен мне такой злой брат!

– И мне не нужен… А давай пойдём к Сочихэл: расскажем ей, как ведёт себя Бектэр – может, она накажет его, и он перестанет нас обижать?

– Нет уж, хватит плакать да жаловаться.

– Мужчины!

– Так пусть теперь все это увидят! Больше мы не станем просить защиты у женщин – сами расправимся с ним.

– Как?

– Как это делают настоящие воины со своими врагами, – в голосе Тэмуджина прозвучали жёсткие нотки. – Голодная мышь готова и кошку съесть. Слышал такую поговорку? Бектэр слишком долго злил нас, вот теперь злость и даст нам силу.

– Если мы вдвоём поколотим его, то нам крепко нагорит от матери, – покачал головой Хасар.

– Мы убьём его.

Сказав это, Тэмуджин ударил ребром кулака по травянистому бугру, на котором сидел. И, немного помолчав, добавил:

– Потому что нет у нас друзей, кроме собственных теней…

В этот же день они взяли луки и подкрались к Бектэру, когда тот сидел на пригорке. Разделившись, приблизились к нему, скрытые пологом высокой травы: Тэмуджин – сзади, Хасар – спереди.