Чингис-хан, божий пёс

День миновал настолько неуловимо, что Тэмуджин и Бельгутей даже удивились, когда сумерки накрыли степь тёплым покрывалом.

Заночевали среди душистых трав, стреножив коней и перекусив лепёшками.

Полный ожиданий и мучительных сомнений, Тэмуджин уснул не сразу. Некоторое время он лежал на спине, глядя в разверзшуюся над ним звёздную бездну и пытаясь представить, какой выйдет его встреча с наречённой после долгой разлуки. Внезапно с невидимых крепей в вышине сорвалась одна звезда: нарисовала на чёрном ночном полотне стремительный огненный росчерк и сгорела, не долетев до земли.

«Говорят, каждая человеческая жизнь отражается на небе, – подумалось Тэмуджину. – Значит, моя тоже светится крохотным огоньком среди звёзд. Когда-нибудь и она погаснет, как эта, упавшая сегодня. Хорошо, если б ей удалось продержаться на своём месте подольше, ведь мне ещё так много надо успеть!»

И его воображение снова обратилось к грядущему – близкому и далёкому, представлявшемуся смутно и немного пугающе, и вместе с тем казавшемуся необъятным, как звёздное небо над головой.

Так – с мыслями о грядущем – он и уснул, словно неприметно для самого себя отправился в тихое отдохновенное плаванье навстречу завтрашнему дню.

А наутро – едва заря обрызгала багрянцем край небосвода на востоке – Тэмуджин и Бельгутей снова тронулись в путь по тёмным от росы травам.

Добравшись до поросшего ивняком и берёзами берега Керулена, братья направились вдоль реки – вслед за водой, тихоструйно нёсшей свои воды навстречу солнцу…

Миновало ещё два дня, пока они достигли улуса хонкиратов.

***

Курень Дэй-сечена Тэмуджин и Бельгутей нашли невдалеке от того самого места, где он располагался много лет назад – между урочищами Чекчер и Чихурху. Солнце клонилось к закату; над юртами курились сизые дымки, и по воздуху разливался аппетитный запах варёной баранины.

– Наконец-то ты приехал! – прерывистым от одышки голосом воскликнул погрузневший Дэй-сечен. – Я уж совсем было потерял надежду, что увижу тебя живым, дорогой зятёк!

После этих слов он заключил Тэмуджина в объятия и приветственно потёрся щекой о его щёку.

До него, конечно же, дошли слухи о разбойных подвигах сына Есугея-багатура. Умудрённый жизнью старый лис понял: юноша далеко пойдёт. Посему не собирался препятствовать его женитьбе на своей дочери.

– Если верить молве, ты уже собрал собственный улус и ходишь в набеги, – Дэй-сечен пытливо заглянул в глаза гостю.