Чингис-хан, божий пёс

Он оказался в западне: бежать было некуда, ибо со всех сторон рыскали отряды вражеских нукеров, а сдача в плен и изъявление покорности с его стороны не помогли бы Даир-Усуну сохранить голову на плечах, поскольку он участвовал в давнем похищении Бортэ, и Чингис-хан наверняка пожелал бы жестоко расправиться с одним из своих обидчиков. Тогда хитрый нойон решился на последнее средство: взяв свою дочь, юную красавицу Хулан, Даир-Усун отправился с ней напрямик в стан Чингиса.

– Тысячу благ тебе, каган, тучных трав твоим стадам и преуспевания всему улусу, – сказал он, потея от страха.

– Чего ты хочешь? – холодно спросил Чингис-хан.

Лицо Даир-Усуна, точно старая квашня, расплылось в подобострастной улыбке:

– Хулан – это самое дорогое, что у меня есть, и если великий хан согласится принять мой дар, я буду счастлив.

– Привёз мне лакомую ягоду, от сердца оторвал, – с медлительной неопределённостью промолвил Чингис-хан, испытующе уставившись на заклятого врага. – Каждый дар хорош, если он преподнесён вовремя.

– Я совершил ошибку, поддержав тех, кто выступил против тебя, – в голосе главы хаас-меркитского рода всё явственнее звучали заискивающие нотки. – Но говорят же: большой человек не считает ошибок маленьких людей. Надеюсь, моя дочь послужит хорошим залогом нашей будущей дружбы и поможет тебе забыть старые обиды.

Воцарилось продолжительное молчание.

Избегая встречаться взглядом с ханом-победителем, Даир-Усун неловко переминался перед ним и не знал, куда девать руки, точно провинившийся богол в ожидании наказания. «Боится смерти, – выдерживая паузу, удовлетворённо подумал Чингис. – Нойон явно не из тех людей, что готовы без колебаний идти до конца. Дочь ему дорога, но жизнь ещё дороже. Забыл, наверное, поговорку старый дурак: в огне нет прохлады, во мраке нет покоя».

Однако девушка не оставила Чингис-хана равнодушным. Длинноногая, крутобёдрая, с резкими выразительными чертами и большими миндалевидными глазами – такая способна внушить желание любому мужчине.

Впрочем, он был не столь прост, чтобы поверить этому искательно вилявшему хвостом облезлому меркитскому псу.

– Что-то долго ты решался расстаться со своим сокровищем, – наконец едко заметил он.