Сборник уставов католических монастырей и орденов средневековья

90, 178), ни выходить из ряда, когда идут в порядке на работу (п. 65), ни поддергивать слишком левитон, когда мыли платье (п. 69).

210. Взаимная любовь. Хотя из некоторых пунктов устава видно, что всякий должен был держать себя так, как будто он жил один, в духе, однако ж, все должны были быть в крепкой между собою любви, мире и согласии. Пункт 150-й прямо говорит: «Исполнение закона любы есть. Ночь прейде, а день приближися. Отложим же дела темные, кои суть рвения, завидования, вражды». То же внушает и 179-й пункт: «Да будет между всеми мир и согласие, и охотно да подчиняются все набольшим, сидя, ходя и стоя в порядке своем и друг друга в смирении превзойти стараясь».

211. В среде братий ни одно действие, коим нарушался закон любви, не было оставляемо без обличения и должного исправления. Кто скор на клеветы, кто гневлив и вздорен, кто имеет дурной нрав раздражать других словом, кто охоч смущать братий и сеять ссоры, – тотчас, как замечен был, выслушивал обличение, и по обличении нес епитимию, иногда очень строгую.

212. В духе сей любви набольшим запрещалось обременять чем-либо братий (п. 179); и если, напр., кто пришедши с работы вне, чувствовал себя утомленным, его не принуждали идти на молитву, если в то же время подходил час ее (п. 187).

213. Также смотритель подвергался строгому обличению, если он, заметив брата печальным, не обращал на это должного внимания и не спешил утешить брата и успокоить его; тем паче, если сам бывал причиною смущения (п.

214. Предостережения от искушений против целомудрия. Но в этой любви не было ничего плотского, чувственного. Все равно всех должны были любить и предпочтение в сем кого-либо считалось предосудительным (наставл. Орсисия).

215. Чтоб не вкралось в братское дружелюбие чего-либо плотского, не позволялось никому говорить с другим в потемках, ни держать кого за руку; но предписывалось, стоять ли будет кто с другим, или ходить, или сидеть, держать себя от него на один локоть расстоянием (п.

216. В тех же видах предотвращения искушений против целомудрия, хотя были принимаемы женщины в гостиницу, но им не позволялось взглянуть внутрь монастыря, «чтоб братское стадо невозмутимо занималось своим делом, и никому не подано было камня претыкания» (п. 51). Оттого братия, которым не приходилось выходить наружу, никогда не видывали этого пола. Пр. Феодор отказался видеть даже мать свою.

217.