Иисус – крушение большого мифа

Во-вторых же, хочется обратить внимание на то, что события Рождества – это далеко не только «день рождения»! Описания Рождественских историй содержат в себе картины явлений Ангелов и Архангелов, их возвещений о Божьей воле, о зачатии от Святого Духа, о том, что зачатый таким образом младенец будет никем иным, как Сыном Всевышнего, и много еще чего, выходящего далеко за рамки значения «просто день рождения»… Так что, какие бы иудейские традиции ни уважали и даже ни чтили первые христиане, не разглядеть в событиях Рождества их просто таки эпического смысла и значения, выходящего пределы любых традиций, они бы просто не смогли!

Так что ссылки на «экс-иудаизм» ранних христиан, как на объяснение того, почему они первые три столетия если и не игнорировали Рождество, то, по меньшей мере, придавали ему второстепенное значение, совершенно не проходят.

И в этой ситуации остается только либо «смиренно склонить главу» перед полнейшей загадочностью, необъяснимостью и нелепостью всей этой истории 300-летнего игнорирования, либо принять то единственно реальное ее объяснение, что никакого игнорирования попросту и не было, поскольку так же не было и никаких историй Рождества в изначальных текстах Евангелий, которыми христиане пользовались первые триста лет своей истории!

В этом случае вся «загадочность» и «необъяснимость» вмиг рассеивается, как туман, и становится совершенно понятно, почему 300 лет христиане не праздновали Рождество, а праздновали именно Крещение Иисуса, как праздник Епифании/Богоявления.

Да-да, современным христианам стоит обратить внимание на ту «маленькую деталь», что без сказаний о Рождестве все четыре Евангелия начинаются совершенно одинаково, и как раз именно с эпизода крещения Иисуса!

Так что, абсолютно естественно, что именно на этом эпизоде, в течение трех столетий синхронно открывавшем повествования всех четырех Евангелий, и сосредотачивалось внимание христиан того времени, истолковавших именно его, как Епифанию – как первое явление Бога, «единого в Трех Лицах», – и праздновавших события этого эпизода, как свой главный праздник.