Лермонтов в жизни

Эту женщину, лицемерную, корыстную и жестокую, Лермонтов изобразил под ее настоящим именем в драме «Люди и страсти».

Пользуясь душевной благосклонностью госпожи и принимая ее подачки, Дарья, как вспоминали тарханские старожилы, платила ей собачьей преданностью и постоянно притесняла мелкими придирками рядовых дворовых… Другим был приказчик Степан Матвеев, которого дворовые Арсеньевой пытались даже сжечь вместе с домом. В списках дворовых Арсеньевой он числился вторым после управляющего Ф.

Обнаружилось и третье имя. Его мы нашли в одном из журналов Чембарского уездного суда в записи от 3 января 1807 г., которая была составлена по допросу об обстоятельствах побега и последующей поимки тарханского мужика Зиновия Никитина… Имя это – Алексей Иванов, поймавший беглого мужика.

Не вызывает сомнения, что помимо ключницы Дарьи, приказчика Степана Матвеева и старосты Алексея Иванова были у Арсеньевой и другие верные холопы (готовые выдавать, сечь, отрезать косы…), руками которых она и укрепляла свою самодержавную власть в Тарханах…

А.

Круг ее ограничивался преимущественно одними родственниками, и если в день именин или рождения Миши собиралось веселое общество, то хозяйка хранила грустную задумчивость и любила говорить лишь о своем Мише, радовалась лишь его успехами.

А. З. Зиновьев.С. 428

Когда собирались соседки, устраивались танцы и раза два был домашний спектакль; бабушка сама была очень печальна, ходила всегда в черном платье и белом старинном чепчике без лент, но была ласкова и добра, и любила, чтобы дети играли и веселились, и нам было у нее очень весело.

А. П. Шан-Гирей.М. Ю. Лермонтов //

Русское обозрение. 1890. Кн. 8. С. 724—754

К ней ездил старик Анненков, Вадковские, Мещериновы и изредка Столыпины, подолгу гащивал приезжавший с Кавказа Павел Петрович Шан-Гирей, женатый на племяннице Е. А. Арсеньевой, особенно пленявший Мишу своими рассказами.

А. З. Зиновьев.С.