Пётр Великий в жизни. Том первый

«Хотя царь мне велит голову отсечь, – кричал он, – а мне не на своём месте, ниже других бояр, не сидеть!». В конце концов, боярин спускался со скамьи под стол, да так и сидел там, под столом.

Катаев Иван Матвеевич. С. 25

Но справедливость требует сказать, что гостеприимство есть общая добродетель Русских, так что ничем нельзя скорее рассердить их, как отказавшись от угощения. Если к ним пожалует гость, то ласковый приём состоит в следующем: прежде всего поздороваются с гостем, а после женщина подносит стакан водки; гость должен выпить, поцеловаться с хозяевами, а часто и отдарить их.

Лизек Адольф. Сказание о посольстве от императора римского Леопольда к великому Царю московскому Алексею Михайловичу в 1675 году. // Журнал министерства народного просвещения. № 11. 1837. С. 382

У царя Алексея были книги из библиотеки Александра Македонского

Дворец Императорский построен из камня и кирпича, кроме некоторых комнат, где его величество спит и ест целую зиму. Русские думают, что деревянные комнаты гораздо здоровее, нежели каменные, и не без причины: потому что в этих каменных покоях толстые своды издают из себя испарения, когда печи натоплены.

Коллинс Самуэль. С. 17

Стены зала, где царь Алексей Михайлович обычно принимал послов, были увешаны коврами с изображениями сцен римской истории, потолок разрисован, как небесный свод: около каждого знака зодиака написано его название на русском и латинском языках… говорят определённо, что здесь находятся древние книги Александра Великого, а также летописи страны и карты.

Витсен Николаас. Путешествие в Московию. СПб. Symposium. 1996. С. 96

Стены Аудиенц-залы были обиты дорогими тканями, а на потолке изображены небесные светила ночи, блуждающие кометы и неподвижные звёзды, с астрономической точностью. Каждое тело имело свою сферу, с надлежащим уклонением от эклиптики; расстояние двенадцати знаков небесных так точно размерено, что даже пути планет были означены золотыми тропинками, и такими же колюрами равноденствия и повороты солнца к весне и осени, зиме и лету.

Лизек Адольф. С. 378

На краю лавки, вправо от царя, стоял серебряный рукомойник с подливальником и полотенцем, которые, после того, как мы, по обычаю, поцелуем его правую руку, должны были послужить ему для омывания и обтирания её, осквернённой нечистыми устами поганых, как называют москвитяне всех приверженцев латинской церкви.

Мейерберг А. Стр.