Невидимая смерть

Разве мог кто подумать, что за ее рулем сидел человек, управляющий всемогущей немецкой разведкой во всех концах света! Многие берлинцы скромного достатка предпочитали покупать эту марку – с прочным кузовом, надежными рессорами, экономичную в расходе бензина. Поровнявшись с Юстином, «опель» притормозил.

– Садитесь скорее, я успел нагреть кабину, – сказал Пикенброк, он был в неизменной тирольке, из-под ворота черного плаща выглядывал толстый шерстяной шарф.

– Вам нездоровится?

– По-моему, банальная испанка.

Лучшее лекарство от нее – шнапс с анисовым сиропом. У вас есть шнапс?

– Найдется.

В Хермсдорф ехали мимо ратуши на Луизенштрассе, пересекли канал. В Рейнникендорфе они увидели кучку людей и полицейских. Около разбитой витрины на стене белой краской была небрежно намалевана надпись: «Юде капут!». Видно, ее сделали совсем недавно.

– Озорничают мальчишки, – проворчал Пикенброк.

По просьбе Юстина хозяйка всегда наготове держала камин – несколько смолянистых щепок, три полешка и сверху брикеты из бурого угля.

Стоило поднести спичку – и сразу занимался огонь, Юстин, не раздеваясь, так и сделал. Пики в прихожей снял плац, стряхнул дождевые капли, шляпу накинул на оленьи рога. Юстину они служили вместо вешалки, но для коротышки Пикенброка были слишком высоки.

– В буфете вы найдете все, что нужно, – сказал Юстин, подправляя брикеты щипцами.

– А вы не собираетесь выпить?

– Разве что рюмку, не больше.

Себе Пики налил фужер, сходил на кухню за анисовым сиропом, плеснул несколько капель и, крякнув, выпил махом.

Зажмурившись, втянул в себя воздух, молчал некоторое время, потом издал сладостный возглас, похожий на «х-хы!»

– Садитесь к огню. Скоро будет тепло.

Пики пригладил жидкую прядинку волос, переброшенную через лысый череп от одного уха к другому, снова наполнил фужер водкой, но уже без сиропа, развалился в кресле, поставив на каминную решетку ноги в офицерских, хорошего хрома сапогах, – приготовился слушать.

Юстин вынул из портфеля бумаги:

– Сегодня в Министерстве пропаганды фюрер наконец-то определенно высказался о целях ближайшего будущего… «Обстоятельства заставляли меня в течение десятилетий говорить только о мире…»

Пикенброк протянул руку с обручальным кольцом на толстом пальце:

– Прочитаю сам. Не воспринимаю на слух.

Маленькие глазки впились в текст. Страница, еще страница… Нижняя пухлая губа выдвинулась вперед, рот стал похож на сковородник.