Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 1

– Ну что, сибирский плут, наблудил в обители? – улыбнулся Потемкин, и крупное красивое лицо его подобрело.

– Был грех! – сознался Демидов.

– А скажи, любезный, о чем ты сейчас думал? – улыбаясь, спросил князь.

– А я ни о чем не думал. Со страху умирал, следуя за вами! – чистосердечно признался Николенька.

– Страшен я, что ли? – построжав, спросил Потемкин.

– Совсем другое, ваше сиятельство, – осмелев, пояснил сержант. – Страшно стало, что больше не увижу вас. Прогоните за озорство! А то – страшнее смерти!

– Ну, брат, молодец! – вставая с дивана, сказал Потемкин.

– Винюсь! – склонил голову Николенька.

– Повинную голову и меч не сечет! Поздравляю, братец, тебя своим адъютантом. Собирайся в путь, а пока поспеши в полк, непременно отдай последний визит командиру…

Радость брызнула из глаз Николеньки, он схватил руку князя и жадно поцеловал ее.

– На всю жизнь обязан вам! – восторженно воскликнул он.

Потемкин улыбнулся и сказал:

– Не думай, что избран ты по капризу! Ради рода твоего сие сотворил. Демидовы – народ крепкий, упорный – дубы! А такие мне на службе нужны. Прощай!..

Николенька откланялся и сияющий выбежал из покоев. Все кинулись к нему с расспросами, но он, отмахиваясь, бросил скороговоркой:

– Извините, спешу, послан светлейшим…

Он вихрем пронесся через приемную, галопом проскочил ступеньки крыльца и, влетев в карету, закричал кучеру:

– Гони в лейб-гвардии Семеновский полк!

Стоило Демидову явиться туда и поведать о своем назначении, как командир обнял его и расцеловал.

– Желаю, господин сержант, удачи! Светлейший умен, деятелен, и вам, господин адъютант, улыбнулась фортуна.

Он учтиво проводил Николеньку до приемной…

Не чуя под собой ног, Демидов бросился к Свистунову. Сонный денщик подал гостю наспех написанную цидульку.

«Демидов, – писал поручик, – извини, не буду дома два дня. Веду фортеции к новой твердыне. Дама черненькая, с пухлой губкой, одно слово – прелесть!»

«А Грушенька? – подумал Николенька и тут же махнул рукой. – Для этой свой брат цыган дороже гвардейца!»

У подъезда Демидову встретились знакомые однополчане, которых невзлюбил Свистунов. Завитые, раздушенные, затянутые в корсеты, они выглядели изысканно. Гвардейские аксельбанты и галуны горели жаром.