Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 1

Ой-ой, на архангела Гавриила сейчас похожи… Только грех, большой грех – с духовным лицом!..

Глубокая заноза засела в сердце Николеньки: он засыпал и просыпался с мыслью об Аленушке.

Два дня спустя он вместе со Свистуновым ранним утром отправился к Покрову. Все так же под сводами горели редкие лампадки, те же безмолвные старушки шевелили морщинистыми губами. Увы, монашки ни в храме, ни в притворе не было!

– Езжай к Симеону! – приказал Демидов кучеру.

Но и в церкви Симеона он не встретил знакомых синих глаз.

– Ах, Свистунов, один раз улыбнулось счастье, и то угасло! – с глубокой скорбью пожаловался он поручику.

– Ты что ж, и впрямь полюбил девку? – строго спросил Свистунов.

– Полюбил, сильно полюбил! – признался Николенька.

– Эх, любовь, любовь! – вздохнул Свистунов. – Из-за нее ни зги не видать. И себя потерял и от людей отошел!

– Что же теперь делать? – спросил юнец, и в голосе его прозвучала искренняя сердечная боль.

– А ты у своего Филатки спроси! Он из духовных и нравы этих бестий досконально знает! Эй, Филатка! – позвал Свистунов.

Дьячок насторожился.

– Послушай, церковная крыса, где нам отыскать Аленушку?

Филатка почесал в затылке.

– Монашку? – догадался он. – Известно где: на то и курица, чтобы в курятнике жить, а монашествующая девка – в монастыре. А какой монастырь в Санкт-Петербурге для инокинь? Известно какой! Новодевичий…

– Видишь! – похвалил Свистунов.

– Пощадите, батюшка! – взмолился Филатка. – Сами в грех по уши завязли и меня с собой в адскую пучину ткнете!

– Гони коней! – прикрикнул поручик, и коляска понеслась к Московской заставе.

Филатка оказался прав, и час этот был удачным для Демидова. Оставив карету у монастырских ворот, гвардейцы прошли за ограду. По дорожке к церкви шла бледная и скучная Аленушка.

Завидев Николеньку, она вспыхнула, глаза ее озарились радостью, но тут же, спохватившись, смущенно потупила взор.

– Аленушка! – вскричал Николенька. – Мы весь Санкт-Петербург обрыскали, отыскивая тебя!

Она молча шла впереди, не поднимая головы. Гвардеец не отставал, страстно нашептывая:

– Жить не могу без тебя!

Она приостановилась, подняла на Демидова синие глаза. В них заблестели слезинки.

– Зачем смутили мою душу! – с тоской сказала она.