История Бессмертного. Книга 1. Поврежденный мир

Похоже, придется привыкать к шокированным лицам прохожих или всё время ходить в тёмных очках. Впрочем, девушка быстро взяла себя в руки и неуверенно пробормотала:

– Меня зовут Анна. Кирилл Демидович, следуйте, пожалуйста, за мной, вас ожидают.

Не дожидаясь ответа, девушка повернулась ко мне спиной и быстрым шагом вышла из палаты. Поблуждав немного по коридорам больницы, Анна привела меня в малый конференц-зал и, пропустив вперёд, аккуратно прикрыла дверь. В глаза сразу бросилось панорамное окно, из которого открывается шикарный вид на Москву, но любоваться видами на город сейчас точно не время.

В небольшом помещении находятся трое: Саша, директор БОТа и мой непосредственный начальник.

Из ближайшего кресла встает Сашка, крепко пожимает мне руку и обнимает.

– Ну и напугал же ты меня, Кир, – с явным облегчением говорит он, и я вижу, что это не просто слова, ему действительно было страшно за меня. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает брат, глядя мне в глаза.

– Если ты про это, – с усмешкой указываю на свои изменившиеся глаза, – то видят они по-прежнему, особых изменений я не заметил.

– Кроме того, что вы смогли прочитать текст, написанный на неизвестном вам языке? – вступает в разговор человек, сидящий в кресле напротив меня.

– Здравствуйте, Анатолий Васильевич, – как можно более уважительно говорю я и протягиваю руку.

Директор Роскосмоса отвечает на рукопожатие с небольшой заминкой. Он явно не ожидал, что простой младший научный сотрудник будет вести себя столь хладнокровно.

Я решил, что надо держаться уверенно, не нагло, но и не мямлить, как первокурсник на экзамене у декана факультета. С Анатолием Васильевичем я лично знаком не был, не по чину, хотя неоднократно видел его на приемах, куда ходил с братом.

– Да, – спокойно отвечаю на заданный вопрос после небольшой паузы я, – кроме этого.

– Что вы хотите за информацию? – спрашивает он.

Вроде совершенно обычный вопрос, но как только эти слова слетают с губ директора Роскосмоса, взгляды всех присутствующих мгновенно тяжелеют, а возникшее в воздухе напряжение можно практически потрогать руками.

– Ничего, – отвечаю я. – Там было написано: "Первый представитель расы получает доступ к общегалактическому языку. Изучить? Да, нет".

В зале наступила абсолютная тишина. На долю секунды в глазах у главы по космосу я замечаю ярость: ох, не я, по его мнению, должен был получить это знание. Молчание продолжалось довольно долго.