Каменный Пояс. Книга 3. Хозяин каменных гор. Том 2

– Ваша милость, поглядите на защитку! Совсем погорела от огня! – обратил он внимание Демидова на кожаный фартук. По запекшемуся лицу рабочего лил пот, ворот ветхой рубахи был расстегнут, большие жилистые руки устало повисли вдоль тела. Глянув на чумазое, покрытое потом и сажей лицо литейщика, заводчик брезгливо отвернулся от него и, оборотясь к Любимову, спросил:

– Чего он хочет?

Управляющий потупил глаза, заюлил:

– Он говорит, защитка погорела! Сами изволите видеть, ваше превосходительство, как им не погореть в таком пекле.

Рабочий шаркнул по чугунным плитам пряденьками[8 - Пряденьки – лапти из веревок, надеваемые на сапоги.] и снова очутился перед лицом хозяина.

– Это верно, она долго не выдерживает, но ведь давненько ее меняли. А нам каково, тело запекается. Поглядите, кожа лопается! – настойчиво говорил литейщик, размахивая снятой войлочной шляпой.

– Любимов, о чем говорит этот холоп? – багровея, спросил Демидов.

Моргая глазами работному, чтобы он ушел, управляющий угодливо передал заводчику:

– Ваше высокопревосходительство, он просит, чтобы чаще меняли защитки.

– Хоть раз в год! – добавил литейщик.

Демидов хмыкнул носом и снова отвернулся.

– Передай ему, Любимов, что этого делать нельзя! – сердито сказал Павел Николаевич. – Стыдно разорять хозяина. Эка важность, подумаешь, если запечется от жара лицо раба! Ведь ему не в полонезе идти! – улыбнулся своей шутке Демидов.

Любимов слово в слово повторил речь барина, стараясь всей своей грузной фигурой оттеснить рабочего.

– Так! – с укором выдохнул литейщик. – Работенка каторжная, а барин и говорить с нашим братом не хочет. Снизойти не желает! Эх-х! – Работный дерзко напялил на лохматую голову войлочную шляпу.

– Любимов, это еще что? Шапку перед барином долой! Высечь дерзкого! – распаляясь гневом, закричал Демидов.

– Что ж, и на том спасибо! – мрачно посмотрел на заводчика работный.

– Взять! Немедля взять! – взвизгнул егермейстер.

Словно из-под земли выросли два гайдука и схватили литейщика. Барин отвернулся и, посапывая, быстро вперевалку пошел к выходу. На ходу он отчитал управляющего:

– Дерзости! Одни дерзости! Распустил! Гляди, сам бит будешь!

Побледневший Любимов тихо брел за хозяином, рабски отмалчиваясь, давая ему «выходиться».

– Сани! – крикнул Павел Николаевич.

Его бережно усадили и повезли.

– Куда прикажете, ваше превосходительство? – осведомился управитель.