Ермак. Том II

Станичник мял его, хлопал по спине:

– Не бойся, друг, худа тебе не сделаем!

Вогулич и не думал бежать, он покорился своей судьбе и только жалко улыбался.

– Таймень! Таймень! – восклицал он, показывая на речку и на острогу.

Казаки догадались и нашли в челне жирных сибирских лососей.

– Идем, друг! – повели они вогулича в табор. Тут его посадили у костра, сняли аркан и сытно накормили кашей.

Вогул наелся до отвала, лицо его лучилось от улыбки. Он хлопал себя по животу и повторял:

– Карош, ой, карош…

На востоке стало бледнеть, одна за другой гасли звезды, и с берега потянуло предутренним холодком.

Тяжелым шагом подошел Ермак.

– Батька, охотника пымали. Все края тутошние знает, – вскочили перед атаманом казаки. – Вот кто дорогу на Сибирь покажет!

Ермак внимательно оглядел вогулича. Низкорослый, с морщинистым лицом, одетый в жалкую одежду из рыбьей кожи, пленник казался беспомощным и жалким, но в глазах его светились ум и покой. Вогулич молча склонил голову.

– По-русски понимаешь? – спросил атаман.

– Мал-мало разумею. Тут русская человек я видел, шел своя дорога, – охотно отозвался вогул.

Ермак взял сучок и начертил на песке:

– Вот Межевая Утка, это Чусва, а как пройти в Тагил-реку?

Вогулич внимательно всмотрелся в рисунок, подумал и улыбнулся.

– Тэ-тэ… Ходи Серебрянка-река. Потом иди недалеко по лесу, там Жаровля! – Пленник взял прутик. Рисуя кривули, он неторопливо выговаривал: – Жаровля кончается, Баранча идет, ходи по ней вниз – Тагил.

Вогулич задумался, лицо стало грустным. Ермак положил ему на плечо руку:

– О чем задумался? Как звать-то тебя?

– Мой звать Хантазей, много видел, – ответил охотник. – Но одно горе кругом. Тут князец Кихек берет нашу рыбу, наш зверь. Там хан Кучум. Мы давай князьцу и хану. Ой, худо жить! Не ходи туда, батырь, худа будет. Беги от хана!

– Можешь с нами идти? – спросил атаман, глядя в упор на вогулича.

– Боюсь хана.

– А меня боишься?

Охотник повеселел:

– Зачем тебя бояться? Ты сильный, смелый. Не бьешь… Ходить с тобой буду…

Скалистые шиханы озарились пламенем зари. Казаки подняли паруса и поплыли к Чусовой. На ертаульном струге, опустив ноги в воду, сидел Хантазей и пел, подставив коричневое морщинистое лицо солнцу:

Батырь меня звал.

Я смелый посёл с ним.