Каменный Пояс. Книга 2. Наследники

Прокофий тихонько подошел к старику, тронул его за плечо:

– Скажи-ка, служивый, где та тропочка, по которой можно скорее прийти к развязке нашего узелка?

Служитель помедлил ответом, вынул табакерку, заправил в нос понюшку табаку, чихнул.

– С этого, сударь, и начинать надо было! – после раздумья сказал старик. – Перво-наперво эта тропочка начинается от сего места, а дальше она побежит к начальнику канцелярии…

Он замолчал и скромно опустил глаза.

– Ох, грехи наши тяжкие! – вздохнул старик. – Беда мне, сударь, с вами.

– В долгу не останусь, ей-ей! – тихо посулил Демидов. – Научи только!

– А ты приходи завтра да захвати лепту на воспитание сирот. Их превосходительство попечитель сиротского дома. Ах, господи, сколько хлопот у него! Ну, иди, иди с богом! Завтра приходи, там видно будет!

Прокофий потихоньку выбрался из приемной и заторопился домой…

На другой день Демидов явился в сенат и вручил седенькому служителю серебряный отцовский рубль.

– Допусти без доклада! – указал он на дверь кабинета.

Старичок попробовал рубль на зубок.

– Добр целковый! – восхищенно покрутил он головой. – Иди, что ж поделаешь…

Прокофий тихонько приоткрыл дверь и юркнул в кабинет. Учтиво склонился перед начальником. Высокий, с лицом, обрамленным седыми баками, тот сердито набросился на Демидова:

– Кто вы такой, сударь? Как сюда попали?

– Виноват, ваше превосходительство! – почтительно изогнулся Демидов. – Казните, но выслушайте! – Он быстро подошел к столу и выложил тугой мешочек.

– Позволите, кто вы? – удивленно посмотрел на посетителя чиновник.

– Ваше превосходительство, умилен, весьма умилен вашей опекой над несчастными. Во Святом Писании сказано… Ах, ваше превосходительство, льщу себя надеждой быть полезным государству российскому!

Прокофий осторожно придвинул мешочек к начальству. В нем брякнул металл.

– Что сие? – смягчаясь, пристальным взором взглянул на приношение начальник канцелярии.

– Пожертвование, ваше превосходительство, на сиротский дом. Примите, сделайте вашего слугу счастливейшим на земле!

Чиновник поправил очки, вскинул голову, подумал. Вдруг его потухшие глаза приняли иной, веселый оттенок. Он бережно взял тугой мешочек, взвесил его на ладошке.

– Неужто? – пронзительно посмотрел он на Демидова.

– Истин бог, золотые! – подтвердил Прокофий и улыбнулся.