Ермак. Том I

Тут был и поп с лисьей острой мордочкой и мочальной бороденкой. Крупный пот выступил на его темном лице и смуглой лысине. Льстивым голоском он лебезил перед казаками:

– Куда, чада, собрались? В кружало надо бы…

Гул повис над площадью. Ермаку все внове, занимательно. Он тронул Полетая за локоть и спросил:

– А попик откуда брался? Не ладаном, а хмельным от него несет.

– Попик наш. Беглый из Расеи. Обличен он в любовном воровстве, чужую попадью с пути-дороги сбил, за то и осудили в монастырь. А сей блудодей соскучился, и в бега… Так до нас и добрел… А нам – что поп, что дьякон, одна бадья дегтю…

На крылечке показался атаман Бзыга в бархатном полукафтанье, на боку кривая сабелька.

– Тихо, атаман будет слово молвить! – прокричал кто-то зычно, и сразу все смолкло.

Атаман с булавой в руке прошел на середину круга, за ним важно выступали есаулы. Бзыга низко поклонился казацкому братству, перекрестился, а за ним степенно поклонились есаулы, сначала самому атаману, а потом народу.

– О чем, казаки-молодцы, задумали? Аль в поход идти, аль дело какое приспело? – густой октавой спросил атаман.

– За зипунами дозволь нам отбыть! Соскучили мы и оскудели!

– Кто просит? – деловито спросил атаман.

– Полусотня, – смело выступил вперед Полетай.

– Что, казаки, пустим молодцов? Любо ли вам потревожить татаришек?

– Любо, ой, любо! – в один голос отозвались на площади.

– Быть поиску! – рассудил атаман. – А еще что?

Петро вытолкнул вперед Ермака.

– Что скажешь, рассейский?

– Кланяюсь тихому Дону и доброму товариству, примите в лыцарство! – Ермак низко поклонился казачьему кругу. Стоял он среди вольных людей крепышом, немного сбычив голову. На нем камчатная красная рубаха и широкие татарские шаровары, сапоги сафьяновые, а на поясе сабелька. Взглянул на нее атаман, признал булатную:

– Побратимом со Степаном стал?

– Другом на всю жизнь! – твердо ответил Ермак.

– Добро! – похвалил атаман. – Степанка – казак отменный, храбрый! Как, станичники, решим? Любо ли?

– Любо, любо! Только дорожку гладить ему! – закричали озорные казаки.

Ермак чинно поклонился и неторопливо сказал:

– Бочку меду самого крепкого ставлю.

– Любо, любо!

– Есть ли еще чего? – громко выкрикнул атаман.

– И еще есть, – твердо сказал Ермак и, оборотясь к толпе, глазами нашарил Уляшу, подмигнул ей.