Каменный Пояс. Книга 1. Демидовы

Заречный ветер шелестел листвой…

Кузнецы сцапали в хмельнике Сеньку и монашку. Молотобоец попросил кузнеца, чернобородого кержака:

– Меня держите, а девку отпустите.

– Не могим, – в один голос отозвались кузнецы, – кат засекет…

Сеньку Сокола закрыли на запор в предбаннике, а монашку на приговор повели. Дунька вышла с фонарем, поставила его на землю, присела на колоду и, опустив голову, долго молчала. Кузнецы крепко держали монашку. Наконец хозяйка тряхнула головой, подняла глаза на соперницу:

– Был грех?

Монашка гневно сверкнула глазами, темные волосы раскинулись по плечам, – скуфейку утеряла в хмельнике.

– Нет, – ответила твердо.

– Любишь? – спросила Дунька.

– Полюбила парня, – опустила голову монашка.

– Так, – задохнулась от ярости Дунька, глаза налились кровью. – Чужого человека в грех вводишь. Сатана! Сечь! Стрекавой[9 - Стрекава – крапива.] сечь!

Кузнецы не шелохнулись.

– Так то ж баба…

– Сечь! – неумолимо надвинулась Дунька, – а то быть вам битыми… Кликну ката…

Монашку опрокинули наземь, нарвали пук крапивы…

Ошельмованную, посеченную девку вытолкали за ворота.

Сеньку два дня морили голодом. О деле дознался Никита.

– Ты пошто людей казнишь? – грозно поглядел он на сноху. – Что за управщица?

Свекровь тут же подоспела:

– Отец, а ведомо тебе, что Авдотья духовное лицо стрекавой посекла?.. Поди, опять пожалуется дьяку Утенкову – беда будет.

Высокий лоб Никиты нежданно разгладился, глаза повеселели:

– Ой, любо, что посекли бездельницу.

Вечером Дунька пришла в предбанник. Парень сидел на лавке, опустив голову. Он не встал, не поглядел на хозяйку; горячая ревность жгла молодкину кровь, а сердце тянулось к греховоднику, изголодалось оно без ласки, без теплого слова.

Дунька шагнула и остановилась перед кузнецом:

– Встань!

Сенька поднялся с лавки.

– Ты что же это, честный человек, затеял?

Сенька поднял глаза на молодку, они синели, как небо в погожий день. Руки кузнеца дрожали.

– Что ж поделать? Не удержаться было, кровь у меня горячая, любить хочется. Молод я, хозяйка.

Дунька дышала жарко, и тепло это передалось кузнецу. Он подошел ближе.

– Неужто среди своих не нашел, кого любить? – Голос молодки обмяк, в ушах стоял звон. Казалось ей, что земля в предбаннике закружилась.