Треугольник короля

– Где это было найдено?

– Там, где жил Понятовский. Вы же знаете уже, что там монограмма Понятовского?

– Знаю не хуже вашего! – вдруг зло сказал профессор.

Он мгновенно овладел собой, лишь в глубине глаз читалась злость от внезапной вспышки.

– Люди хотят лишь жрать, но вы – вы стремитесь к чему- то большему! Ради чего вы лично, милая, тянитесь к этим знаниям? Если эта серебряная штука подлинная, то стоит немало денег, но ведь вам не нужны деньги. Вы просто любите историю, как мне сказал ваш… наш общий друг – профессор Баранаускас.

И вы даже не историк по специальности. Вы тянитесь к знаниям, но не к деньгам. Но знаете, что я скажу вам? Это всё серьёзнее, чем вы можете представить! Лучше бы вы не приходили ко мне с этими фотографиями и запиской. Хотите знать… Хотите, значит, знать? Ну так я вам скажу.

Литвакас разволновался было снова, но опять взял себя в руки.

– Так… – профессор ослабил свой смешной галстук. – На серебряной капсуле находится монограмма короля Понятовского, там есть ещё небольшое изображение: роза и крест – эмблема ордена Розенкрейцеров, вол – герб рода Понятовских.

Вот это всё вы знали. Теперь то, что вы не знали, – произнёс он.

Девушка слегка приподняла голову и прищурилась.

– Так вот, то, что вы не знали… – Литвакас многозначительно помолчал.

– Полагаю, Баранаускас уже рассказал вам, что король Станислав Август Понятовский, был масоном и розенкрейцером. Рыцарь Salsinatus – часть титула, данного королю в масонской ложе. Salsinatus – анаграмма от имени Станислав.

Всё это довольно широко известно среди интересующихся историей и, вероятно, уже известно вам, благодаря нашему уважаемому другу, профессору этой самой истории Баранаускасу. Так?

Девушка наклонила голову в знак согласия.

– И значит… – продолжил профессор, – я ничего больше не могу вам сказать. Да, я всю жизнь интересуюсь тайными обществами: масоны, розенкрейцеры, иллюминаты. Мне всё это интересно, но ваша загадка слишком сложна, и я не могу добавить ничего к сказанному Баранаускасом…

Вика, при всей своей сдержанной грации и спокойной вежливости, не смогла скрыть на лице сильного разочарования.

– Не могу добавить ничего, – вновь заговорил Литвакас, – кроме утверждения, что в послании передана зашифрованная информация о местонахождении некоего артефакта.

Вика вскинула глаза, мгновенно загоревшиеся интересом. Профессор сидел, сложив руки на толстом животе, с самым каменным лицом, которое только мог изобразить.