ГРАНАТОМЕТ ЭДУАРД ЛИМОНОВ

Впрочем, такова судьба и семеновских героев – они совершают незримые подвиги, за которые Родина не воздает.

Создавщий Штирлица.

Именно как такого помнят Юлиана Семенова, автора триумфальных «Семнадцати мгновений весны».

Ну что здесь обсуждать, о чем спорить, фильм действительно культовый.

Помню, когда весной 1989 года съемочная группа легендарного «Взгляда» приехала в редакционный офис на Калининском проспекте, ныне Новом Арбате (мы – редакция «Совершенно секретно» – располагались в бывшей конспиративной двухкомнатной квартире на предпоследнем этаже дома №22, где до этого опера встречались с тайными осведомителями и куда завербованные «валютные проститутки» приводили нужных интуристов), Иван Демидов, который уже тогда был не только режиссером-новатором, но и грамотным продюсером + негласным вождем, посоветовал мне в конце беседы сподвигнуть хозяина задымленного сигарным облаком кабинета на его «любимый анекдот про Штирлица».

Кадр из фильма.

Я, разумеется, ответствовал ухмылкой Мюллера-Броневого: ванина просьба была из категории «миссия невыполнима». Автор не любил анекдоты про красного штандартенфюрера. Мастеру пера казалось, что скабрезные шутки про Штирлица нивелирует подвиг разведчика. И никак Юлик не готов был признать, что этот феномен лишь свидетельствует о всесоюзной популярности героя. Юлик = это вовсе не фамильярность, это любовное прозвище главреда, именно так за глаза мы все его и звали.

К вопросу о Штирлице, писателя упрекали в невольной романтизации того, что на Западе величают Nazi Chic, а у нас с подачи кремлевских политтехнологов, атаковаших Лимонова, обозвали «гламурным фашизмом»: SS-форма была весьма к лицу Вячеславу Васильевичу Тихоновну и на ч/б телеэкранах смотрелась впечатляюще, что неудивительно, ведь эсэсовкие мундиры производил член нацисткой партии Хьюго Босс (Hugo Boss), костюмы которого и поныне украшают прилавки лучших магазинов мира, от московского ЦУМа до нью-йоркского Saks Fifth Avenue.

Впрочем, упреки закономерны, мятежного Юлика всегда одолевали многочисленные завистники, которые не могли простить глобального успеха сочинителю, который, в отличии от них, не прогибался под Систему, а сумел ее обхитрить, победить сумел.

Ему, одному из немногих удалось.