Чистые Сатанинки

Как починимся и приведём в порядок программы, можно будет улетать.

Капитан корабля повернулся к разведчику, потирая свои влажные пальцы: «Нет. Никуда мы отсюда не полетим».

**********************************************************************

Прохор убегал по лесу от участкового сквозь хлестающие по роже ветки, на ходу бухая из бутыли честно заработанный самогон. Это придавало ему силы, скорости и оптимизма. А вот дохленький Адуванчик уже выбился из сил и остановился, смотря как пятки преступника сверкают в сторону кладбища.

Лес был густым и плотным, именно поэтому туда попадало так мало вечернего света. Участковый пробирался сквозь обвалившиеся могилы и повалившиеся гнилые кресты.

– Дядя Прохор, выходите! А то хуже будет!

Но Прохор не отзывался. Он сидел за деревом и не знал, что теперь делать. Бежать было некуда, впереди болото. Утонуть в такой прекрасный вечер желания не было. Но дотошный блюститель закона не оставит его в покое. Теперь к расстрелянным баранам добавилась статья об изнасиловании.

Так он и поступил. Вышел и начал дружественно махать руками вопреки алкогольным демонам, которые неистово орали в левое ухо – Русские не сдаются! Ты что делаешь, сучий потрох? Вспомни кто твой отец! Не позорь его имя! Борись! Отмудохай мента до потери сознания! Выбей из него всё дерьмо и всю память! Расстреляй из пулемёта и поруби на куски! Сожри его, сучий Прохор! Сожри с погонами этого сосунка!

Участковый миловидно улыбнулся и, неторопливо подойдя, аккуратно защёлкнул на руках наручники.

– Вот и молодец, правильно сделал, – спокойно произнёс светловолосый голубоглазый участковый, прикручивая наручники толстой сальной проволокой к могильной оградке. Плотно, надёжно прикрутил, прям не убежишь.

– А чего это ты делаешь? – недоверчиво спросил добровольно пойманный беглец. – Веди меня домой. Зачем ты?

– Затем, чтобы былые времена вспомнить.

– Это какие такие былые? Ты чего удумал, милок?

Адуванчиков расшнуровал ботинок и достал чёрный длинный шнурок. Намотал на руки и принялся душить беспомощного прикованного деда. Прохор, выпучив глаза, уже начал синеть, глотая как рыба воздух трясущимися губами, как вдруг хватка ослабла.