Крутой маршрут

Царевский и Веверс всегда орут, угрожают. Веверс при этом нюхает белый порошок – кокаин. Нанюхавшись, он не только угрожает, но и хохочет надо мной.

– Ха-ха-ха! Что стало из бывшей университетской красотки! Да вам сейчас сорок лет можно дать! Не узнал бы Аксенов свою кралю. А еще немного поупрямитесь, так и совсем в бабусю превратим. Вы еще в резиновом карцере не бывали? Ах, нет! Ну, значит, еще все впереди…

Майор Ельшин остается неизменно галантным и «гуманным». Он любит говорить о моих детях.

Он слышал, что я хорошая мать. А оказывается, я своих детей совсем не жалею. Осведомившись, почему это я стала такая «бледненькая», услышав в ответ, что меня допрашивают без сна и еды уже четверо или пятеро суток, он «изумляется».

– Неужели стоит так себя мучить, чтобы не подписать вот этого чисто формального пустякового протокола? Подписывайте быстро и ложитесь спать. Прямо здесь, на диване. Я скажу, чтобы вас не тревожили.

В пустяковых протоколах говорилось, что я по поручению Эльвова организовала при Союзе писателей Татарии филиал редакционной террористической группы, завербовав туда следующих людей.

Дальше шел список татарских писателей, начиная с тогдашнего председателя союза Кави Наджми.

– Жалеете Наджми? А он вас не жалел… – загадочно бросает майор.

– Это дело его совести.

– Да что вы – евангельская христианка, что ли?

– Просто честный человек.

Майор снова не упускает случая блеснуть эрудицией и произносит краткую речь на тему марксистско-ленинского учения о морали.

Честно то, что полезно для пролетариата и его государства.

– Для пролетарского государства не может быть полезно истребление первого поколения татарской советской творческой интеллигенции, к тому же партийной.

– Мы имеем точные данные, что эти люди – враги народа.

– Тогда зачем же вам в дополнение к этим точным данным еще и мои показания?

– Для документального оформления.

– Я не могу оформлять то, что мне неизвестно.

– Вы не верите нам?

– Как же я могу вам верить, когда вы меня ни за что ни про что держите в тюрьме, да еще применяете незаконные методы следствия?

– Что же мы делаем незаконного?

– Уже много дней не даете мне спать, пить и есть, чтобы вынудить у меня лживые показания.

– Пожалуйста, обедайте. Сейчас принесут. Подпишите только.