Отрарский купец

Провожая его, Салим перебирал четки, размышляя над тем, как найти повод, чтобы опять посетить дом Байдара.

На следующий день, уладив торговые дела, он в сопровождении помощника, кадия, писца и тибетского монаха прогуливался по улочкам Тараза.

– Вы посмотрите, здесь нет ни единой улочки, ни дома, в котором не было бы сада, – удивлялся Хасан, вертя головой в разные стороны. – Наверное, если посмотреть на город с крепостной стены, то домов не увидишь, все закрыто садами и фруктовыми деревьями.

– Я тоже это заметил, – сказал Аяр, проходя мимо глиняного дувала,

Он остановился перед веткой яблони, свесившейся через забор под тяжестью спелых плодов. Ибрагим тоже остановился перед ароматными и аппетитными плодами и произнес:

– Наверное, так выглядит Рай!

Едва Салим подумал, сорвут ли его спутники фрукты с дерева в чужом саду, как из-за дувала выглянула женская голова, укрытая цветным шерстяным платком.

– Угощайтесь яблоками, ешьте сколько пожелаете, – мягко предложила хозяйка, с любопытством разглядывая гостей черными, подведенными сурьмой, глазами.

– Благодарим вас, да будет доволен вами Аллах! – хором сказали Хасан и Ибрагим, срывая яблоки.

Так происходило почти всякий раз, когда путешественники проходили мимо садов с созревшими фруктами. Местные жители выходили из домов и угощали гостей, приговаривая: «Кыдырма конак!»

– Поистине, жители этого города благовоспитанны! – восхитился Аяр после очередного угощения.

– Они еще помнят традиции предков, – заметил Салим, направляясь по знакомой улице, ведущей к гончарному кварталу.

– Я хочу узнать, трудится ли еще мастер Кадыр, чьи изделия я видел в Баласагуне, – пояснил он спутникам.

В первой же гончарной мастерской Салим поинтересовался, знают ли они мастера Кадыра.

– К сожалению, он покинул наш бренный мир, да упокоится его душа в раю, – сказал, не отрываясь от работы ремесленник.

В гончарном квартале было шумно от деревянных колотушек. Клубящийся дым выходил из всех печек и очагов, создавая сизую пелену, от которой слезились глаза. Едва различимая в дыму старая дверь с тамгой мастера Кадыра была приоткрыта и Хасан, постучав медным кольцом, висевшим у входа, первым вошел внутрь.