Отрарский купец

– До него никто из наших учёных не описывал историю египтян, греков, евреев, персов, мусульман, зороастрийцев, – Араш напрягал память, чтобы вспомнить все таланты Бируни.

– Не могу дождаться, чтобы взять в руки его книгу.

Абдулл вскочил с места, словно собирался сейчас же отправиться за рукописью.

– Не спешите, мой молодой друг, я вернусь завтра, и мы продолжим. Я рад, что встретил такого умного и грамотного собеседника! Да защитит вас Ахура-Мазда!

Последние слова старик-огнепоклонник произнес почти шепотом.

«Этот умудренный жизненным опытом зороастрийский ученый, повидавший многих правителей и служивший при их дворах, является носителем ценной информации, кладезем народных, древних хорезмийских традиций, знатоком верований предков, – размышлял Абдулл. – Он сумел уцелеть во время захвата Хорезма Махмудом Газневи. Наверняка Араш спрятал много книг и скрывался долгое время в безлюдной пустыне. Теперь он бережно оберегает письменные, устные предания и обряды народа, издревле проживающего на этих землях.

Все следующее утро Абдулл бродил среди рыночной толпы, между торговых лавок, выискивая взглядом среди груды товаров, предметов быта, оружия, одежды, старые книги, рукописи и манускрипты ушедшей эпохи. В лавке лекаря его внимание привлек пожелтевший сверток с выцветшим рисунком цветка, лежавший среди стеклянных бутылок со снадобьем.

– Мира вам! Что это за рукопись? – Абдулл обратился к служащему лавки, старому еврею в цветном хорезмийском халате.

– Это рецепты лечебных трав Ибн Сины, – служащий бережно раскрыл свиток и показал Абдуллу.

В рукописи с рисунками было несколько описаний снадобий, изготовленных из трав и цветов. Абдулл внимательно читал мелкий арабский шрифт. Он перевернул бумагу и увидел на оборотной стороне подпись: «Завершил переписку раб Аллаха Всевышнего, Рустем Ибн Бахман, с трудов достопочтенного Абу Али Ибн Сины».

«Вот я и прикоснулся к трудам Великих!» – Абдулл был счастлив.

Однако радость его была недолгой. Вечером Араш разъяснял расстроенному Абдуллу:

– Это копия рукописи написана 50 лет спустя после смерти Великого Врачевателя.

Абдулл в волнении взял книгу и присел на скамью. Книга была обтянута тонкой сафьяновой кожей с потёртыми углами. По краям обложки было тиснение в виде геометрического орнамента, напоминающего орнаменты огузских ковров.