Сады и дороги

Кирххорст, 7 апреля 1939 года

За работой мне бросилось в глаза, что я, быть может, слишком скрупулезно опускаю на письме безударное «е». Для предложения, безусловно, не всё равно, звучит ли в нем «erfreuen» или «erfreun»[20 - Полная и краткая форма немецкого глагола, означающего «радовать».]. Между тем я по себе вижу, что читатель сам по мере надобности либо читает безударное «е» окончания, либо его опускает. Во всякой хорошей прозе читатель сотворчествует от своего лица. Осмотрительность же, на мой взгляд, следует в особенности проявлять там, где пропуск этого гласного звука придает слову непривычное звучание или нарушает стихотворную форму.

То же самое относится и к перестановке слов в пределах одного предложения по причине распределения нагрузки – здесь стихотворению тоже подобает предоставлять больше свободы, нежели прозе. То, что в прозе создает ритм, само не должно оставлять следов; и усилие тем более благотворно, чем менее оно ощутимо. Это соответствует общему закону, согласно которому рука мастера, проходясь еще раз по готовому произведению, сглаживает все шероховатости.

Кроме того, думаю, мне следует в дальнейшем избегать слишком частого употребления указательного местоимения «тот». «Его глаза сверкали тем блеском, который придает употребление белладонны». Своеобразное воздействие этого местоимения заключается в том, что оно попусту тратит время понятливого и искушенного читателя. Сильно воздействовать оно может лишь при констатации чего-то необычного либо при упоминании редкого факта.

Здесь, однако, как в случае лести, должно срабатывать правило экономности.

В первой половине дня в небольшой церквушке: погост притулился прямо к моему саду. Церковь очень красива. Проповедь на Страстную пятницу о распятом Христе и двух разбойниках. Сакральный тон проповеди, словно тонкая, отслоившаяся фольга. У протестантов это еще слышнее, чем на юге, где «верой единой» дело не ограничивается. В Норвегии меня когда-то поразили богослужения, в ходе которых тебя как на воображаемых канатах словно подтягивали вверх.

После полудня – визит к новому соседу; кофе с печеньем, прогулка по двору и дому. Затем вместе с Перпетуей[21 - Перпетуя (Perpetua). Под этим именем, что по латыни значит «Постоянная», автор выводит в дневниках свою первую жену Грету Юнгер, урожденную фон Йенсен (1906–1960), мать их двоих сыновей, Эрнста (Эрнстеля) и Александра. Их бракосочетание состоялось 3 августа 1925 года в Ганновере.