Нгоньяма желтогривый

Где мясо для голодных детей и жен? Нечего сказать, хороший он охотник! Старшей жене не приходилось лезть за словом в карман, в ее лексиконе было много ругательств, а Махамба не мог свалить вину на грозный дух воина Мозелекаца; не мог сослаться и на льва, помешавшего охоте. Поэтому он ударил свою супругу палкой по спине и приказал приготовить похлебку из маиса. Вечером, когда они ужинали, явился Мафумло. Горшок с похлебкой передали гостю, который молча уселся у костра.

– Это маисовая похлебка, – объявила старшая жена.

– От куска козлятины я бы не отказался, – проговорил Мафумло, посматривая на горшок.

Он еще не потерял надежды напасть на след таинственно исчезнувшей козы.

– Хи! – крикнула старшая жена, а вторая жена презрительно фыркнула. – Козлятина! Да мы уже несколько дней не видели мяса!

Мафумло помешал палочкой в горшке и, отведав похлебку, убедился, что козьего мяса здесь и в помине нет.

– А я хотел принести тебе в подарок жирную козу, – обратился он к Махамбе, – но она пропала.

Он бросил зоркий взгляд на Махамбу, и обе жены тоже посмотрели на мужа, но у Махамбы вид был невозмутимо спокойный.

– Я, бедный человек, не отказался бы от жирной козы, – сказал он. – А жены у меня лентяйки и драчуньи.

За этим последовало такое словоизвержение, что Мафумло рад был поскорей уйти, а Махамба предался мрачным размышлениям о предке, который избрал льва своим жилищем.

– Разведите костер! – крикнул он. – Я принесу мясо водяного козла.

Он ушел в ночь, а жены его разложили костер и приготовили горшки. Они знали, что ни один человек не пойдет по своей воле блуждать в ночи, если его не побуждает к тому серьезная причина. Махамба вернулся под утро, шатаясь под тяжестью ноши: он притащил задние ноги водяного козла.

Жены засмеялись, захлопали в ладоши, начали приплясывать вокруг костра и затянули песню в честь великого охотника Махамбы, лучшего из мужей. На туше животного они заметили следы львиных когтей, но не стали расспрашивать Махамбу.

Съев кусок поджаренного мяса, Махамба сосредоточил внимание на мозговой кости и по собственному почину стал рассказывать.